Страница 71 из 177
2
Соли, по прозвищу Серый Лис, держался на коне так ровно, что Хелька невольно залюбовалась.
Вот настоящий ритори – всадник, которого никто не может выбить из седла. В лучах заходящего солнца пластины на его бригантине и рукава кольчуги отливали серебром. Никто, если бы не седина в волосах и бороде..
— Хелька, – позвал он, объезжая дымящееся пожарище, которое осталось от бывшего дома волхва, а теперь и от бывшего дома лекаря. – Ты бывала тут прежде?
Она подъехала ближе, рассмотрела яркие фиолетовые и голубоватые разводы на сером пепле и чёрных досках. Подумала, что Соли они, наверное, не нравятся. Он любил полутона, любил, когда небо покрыто бледной невзрачной пеленой, любил туманы, лунный свет и звенящую связку серебряных колечек..
— Хелька!
Она хлопнула большими глазищами. Помотала головой.
— Нет, – ответила она, – но братья проверили хижину первым делом. Она была пуста.
— Скорпион едет в глушь. Возможно, знает, что его ищут, – думал вслух Серый Лис. – Старый Олис и местные предполагают, что он безоружен. Я почти уверен, Скорпион искал этого лекаря Фархада, своего единомышленника. И мы, к сожалению, не знаем, где он.
Соли задумчиво почесал бороду, впервые посмотрел на Хельку, как будто до этого говорил сам с собой.
— Твой брат способен хоть что-то сделать как требуется? Мы условились встретиться здесь до полудня, а солнце уже пошло на убыль.
— Он приедет, – быстро проговорила Хелька, нервно ёрзая в седле, и добавила серьёзно: – Он не такой дурак, как кажется.
— Будем надеяться, – Серый Лис зевнул в кулак.
— Почему бы нам не отправиться в погоню прямо сейчас? Думаю, мы бы справились. – И она положила руку на короткий лук, притороченный у седла.
Соли усмехнулся.
— Нет, – помотал он головой. – Этим его не возьмёшь. Во всяком случае, с одного-двух выстрелов. Он силён и быстр чудовищно, потому что он и есть чудовище. У переправы он убил троих наёмников, не моргнув. Он выжил на той стороне реки, где сгинула целая армия дубогорцев и гессов. И потом: не забывай, что он Чемпион. Знаешь ли, что сие слово значит?
— Такое прозвище?
— Прозвище? Глупости. Слушай сюда. Первые поселенцы Тауруса между собой почти не грызлись. Был у них один общий могущественный враг, но об этом позже.. Шло время, на континенте появились разные народы, и, как ты знаешь, между ними шли жестокие войны. Некоторые длились сотни лет, до истощения и вымирания. Но один мудрый владыка предложил выходить на поле брани лишь двум воинам с каждой стороны. Исход их битвы и решал судьбу целого народа. Таких воинов звали чемпионами.
— Ух, ясно. – Хелька спохватилась, что, пока слушала, слишком широко открыла рот.
— Чемпион несёт на себе великую ответственность, – заглянул Соли в её горящие глаза. – Победит – сохранит тысячи жизней, тысячи мужей, отцов и братьев. Проиграет – весь его народ окажется в рабстве. Потому чемпион должен быть безупречен в ратном деле. Бой чемпионов был священен, и до сих пор к нему обращаются многие народы Тауруса. Хотя находились и те правители, кто вероломно нападал на врага, после проигрыша своего чемпиона. Но ни разу войско, нарушившее клятву, не одержало победу.
— Это вы, ритори Соли, мне сказки рассказываете?
Лицо Серого Лиса погрустнело.
— Я сам был свидетелем таких битв. И даже видел, как за нарушение клятвы печальная участь постигла мой собственный народ: гессианцев, – на его лбу пролегла мученическая складка. – А ещё я видел в деле Гаспара Таурусского. На службе у императора его призывали как чемпиона не единожды – то в преддверии грозной сечи; то, чтобы погасить огонь восстания. А однажды ему позволили биться за крохотный народец, который не мог защитить себя сам. Враги, выходившие на бой с ним, казались сильнее, выше и могущественнее, но каждый раз он расправлялся с ними так же привычно, как косарь косит рожь или как плотник забивает гвоздь.
Господин Соли, предавшись воспоминаниям, рассеянно уставился вдаль.
— Вы как будто восхищаетесь этим нелюдем, ритори? – ухмыльнулась наёмница.
— Восхищаюсь? Что-то прежде я не слышал от тебя таких слов, Хелька. Раньше ты бы сказала «писаетесь кипятком» или «в попу чмокаете» – что-то из жаргона твоего братца.
— Я читаю книгу, которую вы мне дали. – У Хельки покраснели уши, щёки и всё, что могло покраснеть. – Пока получается медленно.. «Сказания про Иинесс и Ирджана». Ирджан сказал ей на Соколином мосту во время прощания: «Ты восхищаешь меня». – И она покраснела ещё пуще.
Соли крякнул.
— Ты начала не с той книги, девочка.
Хелька нахмурилась: она не любила, когда он так её называл. Это обращение показывало пропасть, которая лежала между ними. Возраст. Страна. Происхождение.
— Если хочешь знать, – продолжил Соли, – меня действительно впечатляет этот человек. Не могу сказать, что я восхищаюсь им, но определённо уважаю. Не только как чемпиона и успешного командира, но и как личность. Однажды, когда я гостил в столице, на площади Утки и Собаки один знатный вельможа решил покончить с собой и уже собирался прыгнуть с башни на камни. Он был ещё молод и потерял всё состояние покойного отца: корабли с товаром во время шторма затонули в Горьком море. Толпа смотрела на этого несчастного и насмехалась, ведь он стоял в окне так долго и не решался прыгнуть. Однако, на его счастье, в толпе оказался оруженосец ритори Гаспара, который жил в соседнем доме. Чемпион поднялся на башню и пробыл там всего минут десять. Я видел, как они беседуют о чём-то. Я не знаю, что именно он ему сказал. Но тот юноша спустился с башни и ушёл. После ходили слухи, будто его спаситель подарил ему маленький парусник, а вельможа торговал с него фруктами и получил прозвище Мандариновый Принц. Дела шли у него хорошо..
Непривыкший к длинным речам, Серый Лис облизал губы, кашлянул в кулак и посмотрел на дорогу.
— Спустя пять лет я видел, как он подавляет голодный мятеж в Гейзерграде. И это было.. хм.. очень убедительно и почти без крови. Но.. – Соли поднял к небу глаза. – Люди меняются. Их портит власть и особенно слава. Гаспар Таурусский уже не тот. Он совершил много глупых ошибок при дворе. И неспроста превратился в чудовище. Я не сожалею, что мы по разные стороны.
Хелька нетерпеливо завертела головой.
— Мы стоим здесь и теряем время, – прошептала она. – А что, если мы упустим его?