Почтальон

И тем утром, опустив свежий номер «Тульских губернских ведомостей» в последний на улице почтовый ящик, Никита даже успел перед тем пробежать глазами заметки на первой полосе. В одной из них сообщалось: из губернского тюремного замка совершил побег опасный преступник. Имя его не упоминалось, зато были приведены две фотокарточки беглеца: в профиль и анфас. Мужик был страхолюдный: волосы растрепаны, чёрной бородой зарос чуть ли не по самые глаза. И в заметке призывали горожан быть бдительными и соблюдать осторожность. Однако гимназист-почтальон решил: такого субъекта первый же городовой опознает, задержит и препроводит обратно в тюрьму — ту, что выстроили много лет назад на смену снесённому острогу. Так что волноваться в действительности совершенно не о чем.

Куда дольше его взгляд задержался на другом объявлении: «Ювелирная фирма Ивана Петровича Хлебникова извещает: сумма вознаграждения за помощь в возврате похищенных бриллиантов, предназначавшихся для изготовления изделий по заказу Августейшей семьи, увеличена до двадцати тысяч рублей золотом». Гимназист-почтальон попробовал вообразить себе такую гору денег в материальном виде — и не смог. Воображения не хватило. Так что он со вздохом опустил газету в чужой почтовый ящик: у его собственной семьи не было лишних шести рублей, чтобы оформить годовую подписку. Так что дедушка приносил им свои номера «Ведомостей», когда приходил в гости.

Но, впрочем, огорчение его было мимолетным. И когда Никита закончил с доставкой корреспонденции, то пошёл домой, улыбаясь. Представлял, как будут прыгать от радости сестрёнка и брат, когда граммофон появится у них в доме. И маменька наверняка просияет! У неё ведь так давно не было ничего приятного — она даже ни одного нового платья себе с самой Москвы не пошила. А уж как ему хотелось её порадовать: чтобы у неё разгладилась, наконец, складка между бровей, когда она станет слушать пластинку с ариями своего любимого Шаляпина. А, может, и записи Энрико Карузо удастся раздобыть! Конечно, папенька поначалу, быть может, и поворчит. Скажет: лучше бы его старший сын потратил деньги на книги. Но потом…

Однако на этой мысли Никита будто споткнулся. Он вдруг уразумел: в почтовой сумке, которую он считал опустошённой, до сих пор что-то лежит. И это не только тетрадь с карандашом, в которой должны были расписываться получатели посылок и телеграмм.

Гимназист-почтальон замер на месте, пошарил в сумке рукой — всем сердцем надеясь: ему просто померещилось. Ничего там не осталось на самом деле! Просто сумку пошили из толстой свиной кожи, вот она и бьёт его по левому боку. Вот сейчас он всё проверит, и…

Посылка оказалась очень легкой — потому Никита поначалу и не заметил её. Она представляла собой нечто мягкое, обёрнутое в крафтовую бумагу и перетянутое шпагатом. Размером и формой свёрток напоминал некрупный кабачок цукини. Маменька Никиты минувшим летом выращивала такие на их огороде. И на коричневой бумаге чернилами был написан адрес — тот самый, по которому прежде гимназист-почтальон не доставлял корреспонденцию ни разу.