Почтальон

Знал Никита и кое о чём другом: прочёл об этом в «Тульских губернских ведомостях», номера которых к ним домой тогда ещё продолжал приносить дедушка. Теперь-то они, наконец, оформили подписку! А тогда, в самые первые дни после наступления 1903 года, губернская газета сообщила о том, что сторож Всехсвятского кладбища обнаружил возле одной из могил до крайности обезображенный труп, в котором только по одежде смогли опознать давешнего узника, сбежавшего из тюрьмы. Связала ли полиция его обнаружение с тем, что примерно в то же самое время нашлись и бриллианты, похищенные иму фирмы Хлебникова? Этого Никита не ведал.Куда важнее было: Глеба никто больше искать не станет. И не будет повода упрекнуть их с Терезой Конрадовной в содействии беглому преступнику.

2

Бывший почтальон так отвлёкся на мысли обо всём этом, что даже не сразу понял: продавец грампластинок обращается теперь именно к нему:

— Так что вы скажете насчёт Энрико Карузо, молодой человек?

Никита встрепенулся:

— Конечно, мы Карузо берём!

И в этот самый момент мужчина, стоявший возле дальнего прилавка вместе с дамой и детьми, повернулся к Никите, подмигнул и показал оттопыренный большой палец. Не такой, какие были у жуткого нахцерера — самый обычный, человеческий. Но у бывшего почтальона всё равно перехватило дыхание: он понял, кто такой был этот покупатель.

Гладко выбритый, в добротном зимнем пальто чёрного цвета, человек этот лишь мимолётно походил на беглого узника, объявившегося два месяца назад в лютеранской усыпальнице. Но Никита всё равно признал его моментально. (

«А я-то думал — он и вправду укатил в Невьянск!»

).Ипрофессорский сын ещё не мог решить, восхищаться или возмущаться дерзости этого субъекта, когда следом за беглым медвежатником обернулась и

она

.

Да, Терезу Конрадовну он не видел все последние недели, однако никак не думал, что теперь она выглядит

так

. Впервые ему пришло в голову: никакая она была не карга! Ей, быть может, и сорока лет ещё не исполнилось. Ведь и близнецам, которые сейчас держали её с двух сторон за руки, было лет по семь, не больше. С той докторшей, которую он повстречал в доме с мезонином, у этой женщины общими были только ярко-голубые глаза. Все ужасающие морщины пропали с её лица. Кожа её порозовела. От прежней худобы и воспоминаний не осталось. Но — главное: улыбка

новой

докторши больше не выглядела кривоватой и горестной. Тереза Конрадовна улыбнулась Никите приветливо и счастливо, но потом быстро приложила к губам палец. И смысл этого жеста был предельно ясен.

Но всё же бывший почтальон продолжал оглядываться на двери магазина «Граммофон», когда они с папенькой оттуда вышли: смотрел, не последуют ли за ними и Тереза Конрадовна с Глебом. Но те явно занялись собственными покупками. А вот Никита из-за своей невнимательности так сильно споткнулся о нижнюю ступеньку наёмного санного экипажа, поджидавшего их, что чуть было не загремел носом в снег. Хорошо, хоть ему не вздумалось самолично нести купленные грампластинки! Магазинный приказчик уже погрузил их в экипаж вместе с самим граммофоном.

— Увидел знакомых? — обратился папенька к Никите.

Но тот лишь пожал плечами:

— Я много с чем успел шапочно познакомиться, когда разносил почту. Мне кажется, и сэтими людьми я тогда встречался.

— Ну, — отец Никиты улыбнулся, — ты сможешь потом возобновить с ними знакомство при каких-нибудь иных обстоятельствах. Служить почтальоном тебе больше нет нужды. Лучше образованием займись! Ты ведь, помнится, заинтересовался германской мифологией? Так вот, я нашёл в книжном каталоге одно интереснейшее издание по этой теме — на немецком языке. И заказал для тебя. А сегодня утром, пока ты был в гимназии, посылку доставили. Она ждёт тебя дома!