Почтальон

Её немецкий акцент стал в этих фразах раздражающе сильным. И явно — нарочитым. Но не это поразило гимназиста-почтальона. Он не представлял себе, как мог посвататься к этой старой карге инженер-химик Акционерного общества Тульских доменных печей? Тот ведь явно и пятый десяток ещё не разменял! Или — у химика имелись для такого сватовства особо веские причины?

Никита так и впился взглядом в лицо непрошеного гостя. А тот, поняв, что таиться уже нет смысла, шагнул вперёд.

— Время для сватовства прошло, сударыня! — произнёс он безмятежно. — Хотя, признаться, было бы куда проще и удобнее для нас обоих, если бы вы тогда приняли моё предложение. Ну, или если бы вы, по крайней мере, не отказали мне от дома — после того как вам

померещилось

, будто я обшариваю кабинет вашего покойного мужа. Вы даже все окна в своём доме занавесили, когда вам взбрело в голову, что я подсматриваю за вами с улицы!

А потом — Никита даже не уловил момент, в который это произошло, — инженер-химик выхватил из кармана своего модного чёрного пальто вороненый револьвер. Никита узнал модель — у его дедушки была небольшая коллекция огнестрельного оружия. Вениамин Евграфович направил на гимназиста-почтальона семизарядный наган — в офицерской модификации: самовзводящийся, из которого можно было сделать семь выстрелов подряд.

— Встань рядом с ней! — Кивком головы мерзавец указал на Терезу Конрадовну.

И Никита, не отрывая взгляд от нагана, сделал два приставных шага вбок: подошёл к вдове-докторше почти вплотную. Теперь инженер-химик смог целиться в них двоих одновременно. И на лице его возникла гнусная довольная улыбочка.

Никите страшно хотелось смахнуть рукой пот, выступивший на лбу. Хотелось оглянуться и посмотреть: далеко ли до стены? Если бы оказалось, что недалеко, он мог привалиться к ней спиной — чтобы ощутить хоть какую-то опору. Ноги у него подрагивали ещё после того, как он балансировал, будто эквилибрист, на железном ломе. А теперь эта дрожь усилилась троекратно. Однако он боялся сделать хоть одно лишнее движение. Слишком хорошо представлял себе, что будет, если инженер-химик спустит курок. Дедушка говорил Никите: револьверы системы «Наган» образца 1895 года, производство которых наладили в Туле на Императорском оружейном заводе, при стрельбе с двадцати пяти метров пробивают пять сосновых досок в два с поливной сантиметра толщиной. А тут стрельба велась бы практически в упор!

— Так что вам угодно? — спросила между тем Тереза Конрадовна.

И Никита почти возненавидел её в тот момент: таким спокойным, чуть ли не равнодушным, показался ему её голос.

— Мне угодно, — чётко и раздельно выговорил инженер-химик, — чтобы вы, сударыня, отправились к себе домой и принесли мне личный дневник вашего покойного супруга.Ту часть его записей, где он зафиксировал события последнего года своей жизни. Он был аккуратист — это у вас, немцев, в крови. Он наверняка записал

всё

. А пока вы будете ходить, мы с этим юношей подождём тут вашего возвращения. И я очень вас прошу: проявите проворство! Если вы не вернетесь через час… — Он фразы не закончил, зато повёл дулом револьвера в сторону Никиты.

Гимназист-почтальон подумал: пусть она соглашается! Ведь не обязательно же ей идти домой — тут полицейское управление недалеко. А этот мерзавец — он их двоих ни при каком раскладе не отпустит. Что бы там ни было в докторском дневнике, Вениамин Евграфович вряд ли захочет оставлять в живых свидетелей того, что он эти записи заполучил. Всадит по пуле в голову обоим — а потом сбросит их тела под каменную плиту, под которой лежит истощитель. Даже не станет искать другое место,чтобы их спрятать!

И Никита ещё пытался измыслить, как ему заставить Терезу Конрадовну понять всё это, когда инженер-химик проговорил:

— Да, и чтобы у вас не было искушения отправиться в полицию: я скажу вам в двух словах, какие сведения я рассчитываю найти в дневниковых записях вашего покойного супруга. Там должно говориться об одном его пациенте — не вполне легальном, так сказать. Вы, вероятно, слышали о знаменитой ювелирной фирме Хлебникова? Она, между прочим — поставщик Высочайшего двора. Можете себе представить, какие там стоят сейфы?

Никита моментально вспомнил объявление в сегодняшнем номере «Тульских губернских ведомостей» — о вознаграждении, назначенном за хлебниковские бриллианты.

А инженер-химик между тем продолжал:

— Так вот, один медвежатник-виртуоз всё же исхитрился вскрыть несгораемый шкаф в московской штаб-квартире этих ювелиров!И похитил оттуда бриллианты на общую сумму сто пятьдесят тысяч рублей золотом.

— И что? — Тереза Конрадовна насмешливо приподняла одну бровь. — Какое отношение это имеет к моему покойному мужу?

— Так я же и говорю, — воскликнул Вениамин Евграфович почти с воодушевлением, — что речь пойдёт о его пациенте! Тот жулик напоролся-таки на вооруженную охрану фирмы, когда уходил с добычей. И схлопотал пулю. Однако сумел сбежать, добраться до Курско-Нижегородского вокзала и и сесть там на поезд. Однако в Туле ему пришлось из-за ранения с поезда сойти, чтобы обратиться за медицинской помощью. И угадайте, кто был тем эскулапом, которого ему удалось отыскать?

— Вы-то откуда всё это знаете? — холодно спросила Тереза Конрадовна. — Вы некромант — умеете вопрошать мёртвых? И сумели переговорить с моим мужем? — Она кивком указала на провал в полу.

На лице Вениамина Евграфовича возникла такая улыбка, что Никита испытал уверенность, поразившую его самого: этот человек безумен. Помешался на какой-то своей идее. А, может, с рождения страдал душевной болезнью. Роли это сейчас не играло никакой. Важно было другое: инженер-химик не просто убьет их с Терезой Конрадовной. Он сделает это

с наслаждением

.

Никита забыл дышать: такой ужас обуял его. И глядел он теперь не на револьвер: он безуспешно пытался поймать взгляд инженера-химика. А тот, всё так же улыбаясь, отвечал тем временем на вопрос вдовы:

— К величайшему моему огорчению, сударыня, вести разговоры с мёртвыми я не умею. Даже с такими, каковым сделался ваш супруг. Да, да: мне известно о его посмертных похождениях. И что уж там греха таить: я сам оказался повинен в них. Пусть и неумышленно. А о том ограблении мне всё известно по очень простой причине: у меня имелась возможность допросить кое-кого другого. Того самого взломщика, который дал дёру с бриллиантами.