Страница 20 из 29
Дракон на мгновение потерял дар речи, но быстро собрался. Ну, конечно! Это ж Верховная Ведьма. Она всех своих знает! И быстро ответил:
— Приютила она меня. Гость я в её доме. Вот ради неё пошел на охоту.
— Врать начинаешь, щенок, — усмехнулась ведьма, вызвав озноб своей улыбкой. — Но не сильно пока. Что-то злое задумал к ней?
— Вообще нет! — искренне ответил Шнурр. — Хочу её сердце покорить!
И прикусил язык. А это, пожалуй, ни к чему было!
— И сожрать его? — быстро спросила ведьма и прикоснулась костлявыми пальцами к его лицу. Словно молнией в полете прошибло его. И все щиты треснули, обнажив всё нутро его: все мечты о сиськах Марры и её нежных губах. Ну, и о том, как бы хорошо было, если бы глаза её горели восторгом при виде него, такого славного дракона!
Ведьма отошла и чуть сморщилась.
— Щенок ты похотливый. Но хоть не злобный. Ладно, раз зайца принес и вежливый, будто не дракон, садись. Гостем будешь.
С дракона будто гору сбросили. И кровь быстрее побежала, и пальцы перестали мерзнуть, словно вынули их из полыньи. И даже вонять Тьмой вроде меньше стало. А пирожками больше. Он задумчиво повел носом. Жрать захотелось ещё сильнее. Хотя из рук чужих ведьм что-то только дураки берут. Но будь он умным — здесь бы не оказался.
— Садись, чего мнешься? — ведьма кивнула на табуретку, и Шнурр тут же уселся.
Она достала миску с пирожками и поставила перед драконом. Налила в что-то в кружку. Шнурр быстро понюхал и чуть сморщился. Пахло клюквой. Кисло, значит. Глотнул.
М-м-м, с медом. Это хорошо!
И притянул к себе пирожки. Взял один и зажевал. Пирожки у старой ведьмы были получше, чем хлеб у Марры.
— Очень фкусные пирофки, — прочавкал он, беря очередной пирожок. Миска стремительно пустела.
— Кушай, кушай, — сказала ведьма ласково, и даже показалась Шнурру не такой уж жуткой.
Она вздохнула совсем, как человек, и добавила:
— Всё же красивые вы, драконы. И светитесь изнутри, как огоньки. И пахнете так сладко. Я бы тебя себе оставила. У тебя даже дар есть. Редкость. Но ладно уж, отдам Марре. А то она обожглась на одном драконе. Я её учила, учила, как с вами обращаться надо, а всё без толку! Ей другой нужен. Всё же, кто из нас дракона познал — тот всегда его хотеть будет… У меня вот тоже дракон был когда-то. Очень давно. Любила его больше жизни... А он съел мое сердце.
Ведьма по-бабьи подперла щеку рукой и рассеянно посмотрела на низкий бревенчатый потолок.
— И что с ним стало? — спросил Шипохвост, жуя пирожок.
— А вон, на заборе висит. Третий от ворот, — кивнула ведьма в сторону окна.
Шнурр подавился и закашлял, торопливо глотнул из кружки.
— А ты, кстати, верный? — спросила старуха и в упор посмотрела дырами глаз.
— Э-э-э, — промямлил Шнурр, не зная, что сказать. И вспомнил тот череп на заборе ведьмы. Здоровый был дракон. Три коровы, не меньше. Подумал и выдохнул:
— Очень!
— А пойдем, что покажу, — ведьма встала, и не обращая внимание на молодого дракона, пошла к печке, сильно прихрамывая на одну ногу. Сгребла лишние чугунки и открыла заслонку, обнажив закопченное нутро, пышущее жаром.
— Иди сюда, — приказала она, не раскрывая рта, но он услышал.
И Шнурр безропотно, как чужими ногами, подошел к ведьме, что взяла уже огромную лопату.
— Садись, красивый, покатаемся!
Дракон вроде все понимал, но руки-ноги стали совсем не свои. Будто привязали к ним веревочки, и кто-то дергает.
Он таких кукол на ярмарке видел. Смешные.
Сел на железную лопату и прижал колени ко лбу. Зажмурился. Даже страха не было, а все мысли завязли, как мухи в меду. Не успел додумать – как ведьма толкнула лопату, и дракон ощутил горячий ветер и падение. Словно ушел он в полет в жаркий полдень. Только вместо взлета он ухнул вниз, в непроглядную тьму. Не было ни боли, ни страха, лишь пустота. И мысль: «Эх, Марра… не успел!»
Шнурр снова увидел её красивое нахмуренное лицо и пожалел. Пожалел, что так и не успел узнать её по-настоящему. Не увидел толком её улыбку. И, главное, даже пощупать не успел! Он мысленно выругался и полетел дальше. Упал на что-то звенящее, твердое и вкусно пахнущее. Золото! И глаза тут же распахнулись. Он увидел пещеру. Каменные стены слабо мерцали зеленоватыми отблесками, а где-то в глубине мерно и противно капало.
Темно было, но огромные кучи золотых монет он разглядел. И тут словно с него мешок сняли. Сразу обострились все чувства: холод и влажность пещеры, тишина и стук капель воды, и ощущение, что вляпался он донельзя, не выбраться.
Обернулся и увидел ведьму. Как она здесь появилась? Сердце зашлось перестуком, а руки позорно задрожали, но он их быстро спрятал.
— Здорово, правда? — прошептала она, приблизившись.
Шнурр глубоко вздохнул. В пещере царил приятный аромат золота. Но запах тухлой крови и Тьмы его очень портил. Но все равно золотом одуряюще пахло! Оно так и манило поваляться в нем. Перебрать монетки, почувствовать их тяжесть в руках. Зарыться с головой и напитаться энергией Света.
— Ты оставайся со мной, дракон, — вдруг мурлыкнула она. — Не обижу. Вот тебе золото. А вот тебе — баба.
И тут он и дышать забыл. Перед глазами словно рябь прошла, а когда зрение прояснилась — он увидел вместо тощей старухи молодую драконицу. Узкое лицо, высокие скулы и синие глаза, пылающие драконьим огнем. И искусно заплетенная белая коса Высокого рода. Он таких только в городе видел. И то пару раз.
— Хороша? — улыбнулась она. — А могу и так…
Дракон моргнул, и у драконицы лицо чуть округлилось, грудь сильно выдалась вперед, нос стал короче, а губы пухлее. Волосы порыжели и перед ним встала юная лиса, очень похожая на Марру. Даже красивее. Сердце забилось еще сильнее, хотя и так частило, как у зайца под волком.
— Каждый день разной могу быть, дракон. Чего тебе ещё нужно? И полетать буду отпускать. Ты же вернешься.
Она прикоснулась к его руке, и могильный холод на мгновение пронзил его сверху до низу. Но тут же холод сменился жаром, заставившим передернуть плечами. И в паху стало тяжело. И от этого ужас вновь удавкой стянул его горло.
— Отпусти меня, Бабушка, — протянул он жалобно. — Пожалуйста.
Ведьма под личиной молодухи хмыкнула.
— Что? И монетки не возьмешь?
— Мне чужого не надо, — вздохнул Шнурр, избегая смотреть на неё.
— Ну, ладно тогда. Неволить не буду, — ответила ведьма, откинула седую косу и добавила:
— Накормила, напоила тебя, но мыть не буду, а то точно не отпущу. Такого славного сладкого дракончика.