Страница 56 из 69
Глава 49
Я стою на коленях на сырой траве, прижимая руки к груди. Смотрю на женщину, которая только что возникла из ниоткуда и заслонила меня от разъяренного дракона.
Вокруг нас все еще пахнет гарью и кровью, оранжерея дымится Киан уже в обличии человека лежит на траве. В воздухе парит напряжение,
Рейн замер, его огромное тело дрожит, а золотые глаза не отрываются от нее.
Я вижу, как он пытается осознать происходящее, как его ярость смешивается с недопонимаем.
— Ты не можешь быть жива, — рычит он, и его голос раскатывается по поляне, заставляя деревья вздрагивать. — Я чувствовал твою смерть. Я оплакивал тебя.
— Ты чувствовал то, что я хотела, чтобы ты чувствовал, — спокойно отвечает женщина, и я слышу, что ее голос дрожит, хотя она старается выглядеть и говорить твердо.
Я вглядываюсь в ее лицо, и вдруг понимаю, что я уже видела ее раньше.
Не только в оранжерее, где она пряталась в тени и исчезала, когда я пыталась разглядеть ее черты.
Я видела ее в лесу, в землянке, где она перебирала коренья и поила меня отваром, который вылечил лошадь.
Старуха, согнутая годами и тяжелой жизнью смотрела на меня острыми, живыми глазами и говорила странные слова.
Надо же. Это была она. Моя прабабка, которая скрывалась под чужим обличьем, чтобы Рейн не узнал ее, чтобы я не догадалась раньше времени.
— Это вы, — шепчу я, срывающимся голосом. — В лесу. Вы помогли мне. Вы сказали… вы сказали, чтобы я не возвращалась домой.
Она поворачивается ко мне. А в глазах мелькает что-то теплое, материнское, хотя она мне не мать, а прабабка, которую я никогда не знала.
— Я не могла оставить тебя, — тихо говорит она. — Ты — моя кровь. Моя надежда.
Рейн делает шаг вперед, и земля содрогается под его тяжестью.
— Не приближайся, — предупреждает прабабка, и в ее голосе появляются стальные нотки. — Ты и так уже достаточно натворил.
— Я натворил? — Рейн почти смеется, с горечью и болью. — Это ты ушла. Ты выбрала его. Ты руничтожила меня. А потом притворилась мертвой и смотрела, как я уничтожаю себя.
— Я смотрела, как ты уничтожаешь оранжерею, — поправляет она. — И все, что было мне дорого.
Я смотрю на Киана, который лежит на траве, прижимая руку к раненому боку.
Его лицо бледнеет, но глаза открыты, и он смотрит на брата и на женщину, которая когда-то была причиной их вражды.
Я хочу подбежать к нему, помочь, но боюсь, что любое мое движение спровоцирует Рейна на новую атаку.
— Почему ты не сказала? — спрашиваю я, обращаясь к прабабке. — Почему скрывалась все это время? Почему не пришла раньше?
Она вздыхает.
— Потому что я боялась, — признается она. — Боялась, что Рейн убьет меня. Или я убью его. Наша любовь всегда была разрушительной. Слишком сильной, чтобы быть безопасной.
Рейн рычит, и из его пасти вырывается струйка дыма.
— Любовь? — переспрашивает он. — Ты называешь это любовью? Ты бросила меня и исчезла. Ты заставила меня думать, что ты умерла.
— Потому что ты бы не отпустил меня иначе, — отвечает она, и устало вздыхает. — Ты бы не смог жить дальше, зная, что я с другим.
— Я и не жил, — тихо произносит Рейн. В его шепоте слышу такую боль, что у меня перехватывает дыхание.
Он начинает меняться, его огромное тело уменьшается, и через несколько мгновений перед нами стоит уже человек. Высокий, бледный, с длинными светлыми волосами и глазами, которые все еще горят золотым огнем.
Он шатается, прижимает руку к груди, и я вижу, что он тоже ранен, что битва с братом не прошла для него бесследно.
Прабабка делает шаг к нему, и я замечаю, как ее лицо смягчается.
— Я могу вылечить вас обоих, — говорит она. — Но с одним условием.
— Каким? — хрипит Рейн.
— Ты оставишь оранжерею в покое. Никогда больше не причинишь ей вреда.
Рейн молчит.
А воздух вокруг нас накаляется. Мне кажется, скажи хоть слово и он взорвется.
Но Рейн молчит. Он просто стоит и смотрит на мою прабабку, которую любил всю свою жизнь, и не может сказать ни слова.
— Я требую объяснений, — говорю я. — Вы оба должны сказать правду. Сейчас же. Я хочу знать, что здесь произошло на самом деле.
Прабабка смотрит на меня печальным взглядом, и я вижу, как в ее глазах отражается мое собственное лицо.
— Это будет долгий разговор, — тихо говорит она. — Но ты права. Ты заслужила правду.
Рейн отворачивается, и я не знаю, согласен ли он, или просто не может смотреть на нее.
А Киан подходит ко мне, шатаясь, и я протягиваю руку, чтобы поддержать его. Он не отстраняется, принимая мою помощь.
И в его глазах я замечаю надежду.