Страница 54 из 69
Глава 47
Возвращение в оранжерею с полной повозкой цветов и саженцев напоминает мне триумфальное шествие, хотя я прекрасно понимаю, что никакого триумфа еще нет.
А впереди долгие дни работы и бессонные ночи, полные тревоги за каждое хрупкое растение, которое мы только что посадили в еще не до конца ожившую землю.
Семен помогает мне разгружать горшки, осторожно ставит их на землю, и я вижу, как он улыбается, глядя на эти зеленые ростки, которые вскоре должны стать частью нашей оранжереи.
Лина уже бегает вокруг, переставляя самые маленькие горшки поближе к теплу. Я замечаю, как ловко она управляется с ними, будто занималась этим всю жизнь.
Девочка почти не разговаривает со мной последние дни, но я чувствую, что ей нравится быть здесь и помогать, нравится чувствовать себя нужной.
На следующий день мы начинаем работать с раннего утра и до самого вечера. Пересаживаем, поливаем, рыхлим землю, и оранжерея постепенно наполняется новыми красками.
Теперь здесь не только слабые, чудом выжившие ростки, которые пробились сквозь старую, потрескавшуюся землю, но и крепкие, здоровые растения.
Когда последний горшок оказывается на своем месте, я выпрямляюсь, вытираю лоб тыльной стороной ладони и чувствую, как ожерелье пульсирует в такт моему сердцу.
Даже кажется, что оно радуется вместе со мной. Оранжерея больше не выглядит мертвой. Она дышит и живет. А воздух внутри стал свежим и наполненным ароматами цветов, которые еще не раскрылись, но уже пахнут.
На следующий день, когда мы заканчиваем высаживать последние саженцы, появляется Киан.
Я замечаю его сразу, хотя он стоит неподвижно, сливаясь с тенями деревьев. Его лицо спокойное и безразличное, но я чувствую, что он напряжен и прилетел не просто так.
Он подходит ближе, кивает мне, потом поворачивается к Лине.
— Сегодня будет урок, — говорит он. — Ты готова?
Девочка кивает, и я вижу, как в ее глазах загорается огонек надежды и страха одновременно.
Она хочет научиться управлять своей магией, но боится, что у нее ничего не получится.
— Калли, — Киан поворачивается ко мне, и требовательно продолжает, — тебе лучше не приближаться к нам во время урока.
— Почему? — Я стараюсь скрыть обиду, но, кажется, у меня это не очень получается.
— Потому что твоя энергия мешает, — отвечает он, и в его глазах мелькает огонь. — Я не могу сосредоточиться, когда ты рядом.
Я хочу спросить, что он имеет в виду, хочу возразить и сказать, что я не мешаю. Что я могу стоять тихо и не двигаться, но он уже уводит Лину на поляну.
А я остаюсь у оранжереи, сжимая в руках лейку и чувствуя, как внутри меня расползается злость.
Я не приближаюсь. Делаю, как он просит. Но я смотрю на них издалека, и мне больно от того, что Киан держит дистанцию.
Урок длится около часа.
Я замечаю, как Киан говорит что-то Лине, как она закрывает глаза и сосредотачивается, а воздух вокруг нее начинает мерцать.
Он не прикасается к ней, только стоит рядом, направляя и поддерживая, а я чувствую, как тяжело ему сдерживать себя. И его собственная магия бурлит под кожей, готовая вырваться наружу.
Когда урок заканчивается, Лина открывает глаза и улыбается. Она сделала успехи, я вижу это по ее лицу.
Киан кивает ей и отпускает. Она бежит к сторожке, не оглядываясь.
Я остаюсь на месте, не зная, подойти или уйти.
Киан смотрит на меня, потом делает шаг, другой, и вот он уже рядом, такой близкий, что я чувствую его тепло и дыхание. Слышу, как бьется его сердце.
Слишком быстро для того, кто хочет казаться спокойным.
— Ты злишься, — утвердительно произносит он.
— Я не люблю, когда меня отодвигают в сторону, будто я мебель, — отвечаю я резковато. — Меня и так вынудили покинуть мое родовое имение, обвинив в том, чего я не совершала. И ты ведешь себя так, словно я тут лишняя. Я везде лишняя.
— Я не отодвигаю тебя. Я пытаюсь защитить.
— От чего? От себя самого?
Он не отвечает.
А в тишине слышится только наше дыхание. Я смотрю на его лицо, на светлые волосы, на глаза, которые сейчас кажутся почти человеческими.
И вдруг замечаю, как по его рукам пробегают золотые искры, словно его сила реагирует на меня, бурлит под кожей, не в силах сдерживаться.
— Видишь? — тихо говорит он. — Это из-за тебя. Каждый раз, когда ты рядом, я теряю контроль.
Я протягиваю руку, хочу коснуться его пальцев, но он отшатывается, и его глаза вспыхивают золотом, таким ярким, что я зажмуриваюсь.
— Не надо, — его голос срывается, становится хриплым, почти звериным. — Не прикасайся.
— А когда? — спрашиваю я, открывая глаза.
Он молчит, и я понимаю, что он борется с собой. Его пальцы сжимаются в кулаки, а по лицу пробегают золотые нити, которые он с трудом гасит.
— Не знаю, — наконец произносит он. — Может быть, никогда.
Он уходит почти бегом, а я смотрю ему вслед, чувствуя, как внутри меня все переворачивается от боли и обиды.
Я не знаю, что это было. Не знаю, от чего он защищается.
Но я знаю одно: я не отступлю. Я не буду прятаться и бояться своей собственной крови, своей магии, своего влияния на него.
Я иду к оранжерее, замечая, как мои руки дрожат.
Моя уверенность непоколебима. Я заставлю его увидеть меня такой, какая я есть.
И пусть его драконья сущность реагирует на меня. Я не боюсь ни его, ни себя.
Мне страшно только от того, что мы оба упустим то, что могло бы стать настоящим, если бы он перестал убегать.