Опальная. Оранжерея на краю света

Глава 43

Спустя еще несколько дней

Жизнь входит в размеренный ритм, который начинает казаться мне почти нормальным.

Я просыпаюсь, завтракаю, иду в оранжерею, работаю до обеда, потом помогаю Семену с ремонтом, а вечером сижу на крыльце и смотрю на звезды.

Лина уже не выглядит такой испуганной, как раньше, и даже иногда улыбается, когда я глажу ее по голове.

Но тишина вокруг меня обманчива, я чувствую, что это просто затишье перед бурей. Не может быть все так гладко. Тем более мне нужно будет еще вернуться в сове родовое имение и доказать свою непричастность к убийству отца.

Но как это сделать я еще не представляю.

Однажды утром, выйдя из дома, я замечаю на земле странные отметины. Сначала я думаю, что это просто трещины от засухи или следы, оставленные ветром.

Но приглядываюсь внимательнее и понимаю, что кто-то чертил на земле вокруг дома круг. Линии ровные, глубокие, будто их провели острым предметом, и они опоясывают всю сторожку, заканчиваясь у порога оранжереи.

Я зову Семена, но он только пожимает плечами и говорит, что ничего не слышал ночью. Лина выходит на крыльцо, смотрит на круг и тихо произносит:

— Он ищет дорогу к оранжерее.

— Кто? — спрашиваю я, но девочка только качает головой и уходит в дом.

Я стою посреди этого круга и чувствую, как по спине пробегают мурашки.

Кто-то приходил снова, пока я спала.

Кто-то чертил эти линии, и я не знаю, защищают они меня или, наоборот, заключают в ловушку.

Киан появляется ближе к полудню.

Я уже привыкла к его внезапным визитам и не вздрагиваю, когда замечаю его фигуру на краю поляны. Он подходит ближе, останавливается у круга, наклоняется, проводит пальцем по одной из линий и хмурится.

— Это не простые отметины, — говорит он. — Это знаки. Кто-то пытается установить связь с оранжереей.

— Кто? — спрашиваю я. — Тот же, кто приносил растения и цветы?

— Возможно. — Он выпрямляется и смотрит в сторону леса. — Я найду его и узнаю, что ему нужно.

— Я пойду с тобой, — говорю я, но Киан качает головой.

— Нет. Ты останешься здесь. Если этот кто-то опасен, я не хочу, чтобы ты оказалась рядом.

Он уходит, и я остаюсь ждать на крыльце.

Киан возвращается только к вечеру. Я вижу его еще издалека. Он идет медленно и задумчиво. А в его глазах нет той тревоги, которая была утром.

Он поднимается на крыльцо, садится рядом со мной и долго молчит, прежде чем начать говорить.

— Я нашел его, — говорит он наконец. — Это лесной дух,, которого ты видела.

— Он опасен? — спрашиваю я.

— Нет, — отвечает Киан. — Бояться его не стоит. Он не причинит тебе вреда.

— Тогда зачем он наблюдает за мной? Кто его послал?

Киан пожимает плечами. Я замечаю, как он напряжен, а его ладони сжимаются в кулаки. Он явно что-то не договаривает.

— Не знаю, — признается он. — Дух не говорит. Вернее, говорит, но на древнем языке, который я понимаю не до конца. Он повторяет одно слово: «хранительница». Я не знаю, кого он имеет в виду.

— Может быть, меня? — предполагаю я.

— Может быть. А может быть, ту, кто жил здесь до тебя.

Мы сидим молча. Темнота сгущается вокруг, в небе начинают появляться звезды. Я поворачиваюсь к Киану и хочу спросить еще кое-что еще.

Но в этот момент он протягивает ко мне руку, не касаясь, просто так, словно хочет снова почувствовать мою энергию.

Я вижу, как в воздухе между нами начинает мерцать свет. Тонкие, серебристые нити тянутся от его пальцев к моим, и я чувствую, как ожерелье нагревается, и по телу разливается тепло, которое невозможно объяснить.

Киан замирает.

Его глаза вспыхивают золотом, и я вижу, как по его руке пробегают искры, как его сила бурлит, пытаясь вырваться наружу.

Он сжимает зубы, отшатывается, встает и делает несколько шагов назад, тяжело дыша.

— Не подходи, — говорит он хрипло. — Моя энергия откликается на тебя слишком сильно.

— Киан, — зову я, но он уже поворачивается к лесу.

— Если что-то случится, — бросает он через плечо, — просто думай обо мне. Позови. Я услышу.

— Ты всегда меня услышишь? — спрашиваю я.

Он замирает на мгновение, не оборачиваясь.

— Всегда, — тихо отвечает он. И исчезает в темноте.

Я остаюсь сидеть на крыльце, сжимая в руках ожерелье, и долго смотрю в ту сторону, куда он ушел.

Чувствуя, как внутри меня все сжимается, становится теплее и страшнее одновременно.

После ужина я иду в оранжерею, чтобы успокоиться. Реакция Киана не дает мне покоя.

Луна только начинает подниматься над лесом, и в ее бледном свете оранжерея выглядит призрачной, будто ненастоящей. Я обхожу растения, проверяю, все ли в порядке, и вдруг замечаю, что горшки переставлены.

Они не просто сдвинуты с мест. Они выстроены в круг, широкий, почти идеально ровный, в центре которого пустое место, словно предназначенное для кого-то.

Я не трогаю их.

Я просто стою и смотрю, чувствуя, как по спине пробегает холод.

Он снова был здесь. И тут я вспоминаю.

Ночь становится светлее, луна поднимается выше, и ее серебряный свет заливает оранжерею через крышу. Я вдруг слышу, как из глубины оранжереи, из самых дальних углов, из высохших стеблей и потрескавшихся горшков, начинает доноситься шепот.

Тихий, едва различимый, похожий на шорох листьев или на далекий шум дождя.

Это цветы. Они оживают, как в то первое полнолуние, и начинают говорить.

Я замираю, боясь дышать, и слушаю.

Они что-то шепчут. Слова, обрывки фраз, может быть, имена. Я не понимаю их. Речь кажется бессвязной, будто они только учатся говорить. Они пробуждаются от долгого сна и еще не могут складывать звуки правильно.

Я делаю шаг к ним, потом еще один, опускаюсь на колени в центр круга из горшков и закрываю глаза.

— Я здесь, — шепчу я. — Я слушаю вас. Говорите.

Шепот становится громче, но я все равно не разбираю слов. Только отдельные звуки, слоги, может быть, одно слово, которое повторяется снова и снова.

Я не понимаю его.

Но чувствую, что они зовут меня. Или предупреждают о чем-то.

Я сижу в круге, среди говорящих цветов, и жду, когда луна поднимется выше, надеясь, что их речь станет яснее.

Похоже, этот некто помог цветам проснуться. Или мое ожерелье сделало свое дело. А может быть, все вместе сработало и теперь у меня есть мои преданные друзья.

Я чувствую, что скоро узнаю правду.