Страница 41 из 69
Глава 34
До деревни Вороново мы добрались без приключений. В ней все также царило убожеств, что и в прошлый раз. И мне показалось, словно время здесь остановилось много лет назад и не хочет двигаться дальше.
Грязные улицы, покосившиеся дома, тощие собаки, роющиеся в кучах отбросов. Тяжёлый запах навоза и гнилой соломы, который пропитал всё вокруг.
Я сидела в повозке, натянув капюшон глубоко на лицо, чтобы никто случайно не разглядел моих черт и не узнал во мне ту самую дворянку, которую ищут стражники по всему графству.
Семен остановил повозку на краю деревни, у старого покосившегося сарая, и бросил на меня тревожный взгляд.
— Барышня, может, я сам схожу? — негромко спросил он. — Вы здесь посидите, а я найду Федора и попробую договориться.
— Нет, — ответила я, спрыгивая на землю. — Федор меня запомнил. С тобой он говорить не станет, а если увидит чужака, вообще может спрятаться или приврать, что ожерелья у него больше нет. Я должна сама.
Семен вздохнул, но спорить не стал.
Лина сидела в повозке, прижимая к груди куклу, и смотрела на меня своими большими, спокойными глазами.
Она не говорила ни слова, но я чувствовала, что она желает мне удачи, и этого было достаточно.
Я пошла к дому Федора знакомой дорогой, стараясь держаться ближе к заборам и не попадаться на глаза прохожим.
Сердце моё колотилось где-то в горле. Ладони вспотели, но я заставляла себя идти ровно, не слишком быстро и не слишком медленно, чтоб не вызывать подозрений.
Старательно делала вид, что у меня здесь есть какое-то обычное дело, не требующее спешки и подозрений.
Дверь мне открыл не сам Федор, а его жена, полная растрёпанная баба с заспанным лицом. Она долго вглядывалась в моё лицо, потом хлопнула себя по бёдрам и крикнула куда-то вглубь дома.
— Федор, выходи, к тебе та самая барышня пришла, что ожерелье оставляла!
Из темноты показался Федор.
Он выглядел таким же, как и в прошлый раз. Коренастый, с рыжей бородой и маленькими хитрыми глазками, которые смотрели на меня с недоверием и жадностью одновременно.
— Чего тебе? — спросил он, не приглашая в дом и не предлагая зайти.
— Я пришла за ожерельем, — сказала я, стараясь говорить твёрдо, хотя внутри меня всё дрожало. — Я заплачу за ожерелье. Столько, сколько скажешь.
Федор усмехнулся и покачал головой.
— Нет у меня никакого ожерелья, — ответил он, и я сразу поняла, что он врёт. — Потерялось оно, продал я его, не помню уже. Ты уходи, барышня, не было его и нет.
— Ты врёшь, — сказала я, делая шаг вперёд. — Я знаю, что оно у тебя. Отдай его по-хорошему, я заплачу все, что у меня есть.
Сейчас я не могла позволить себе потерять это ожерелье, потому что понимала, что оно та самая защита, которая когда-то оберегала оранжерею. Без него все мои усилия могли оказаться напрасными.
Его жена тем временем подошла поближе и с любопытством разглядывала меня.
Переводила взгляд с моего лица то на платье, то на плащ, то на руки. Она что-то прошептала мужу на ухо, и Федор нахмурился ещё сильнее.
— Сто пятьдесят серебряных, — сказал он наконец. — И ожерелье твоё.
Я понимала, что он заламывает цену в несколько раз выше настоящей, но спорить не стала.
Времени на торги не было, и я просто вытащила из кармана кошель, пересчитала монеты и протянула ему.
Федор взял деньги, удалился в дом и через минуту вернулся с ожерельем.
Оно лежало на его широкой ладони, такое же хрупкое и прекрасное, каким я запомнила его в прошлый раз. Золотая цепочка, подвеска в виде цветка, усыпанная мелкими камнями.
Я взяла ожерелье, спрятала его в карман и уже хотела уходить, когда услышала за своей спиной голоса.
— Эй, ты! Постой!
Я обернулась и увидела троих стражников, которые шли по улице прямо в мою сторону.
Их форма, тяжёлые сапоги и оружие на поясах выделялись среди убогой деревенской обстановки.
Я сразу поняла, что они ищут именно меня. Сердце моё ухнуло вниз, ладони стали холодными, а в голове пронеслась только одна мысль — они узнают меня, схватят, и тогда конец всему.
Я быстро сунула руку в карман, достала ожерелье и, не глядя, затолкала его поглубже за вырез платья, стараясь, чтобы цепочка не блеснула на свету и не привлекла внимания.
Металл холодил кожу, но я не обращала на это внимания, мне нужно было спрятать его надёжно, чтобы никто не увидел и не заподозрил ничего подозрительного.
Стражники приближались, и я поняла, что убежать не успею.
Ноги мои приросли к земле, но я заставила себя стоять спокойно, хотя внутри всё кричало от ужаса.
Федор и его жена мгновенно исчезли в доме, захлопнув дверь, будто их и не было. Я осталась на улице одна, лицом к лицу с людьми, которые могли разрушить всё то, что я с таким трудом успела построить.
Старший из стражников, высокий мужчина с жёстким лицом и длинными усами, посмотрел на меня внимательно, перевёл взгляд на дом Федора и спросил:
— Что ты здесь делаешь? Сама по себе, без сопровождения? Не похоже на здешнюю.
Я молчала, понимая, что любое неосторожное слово может стоить мне свободы и жизни.
А сердце мое билось так быстро, что уже становилось труднее дышать от накатившего страха.
И мне казалось, что они понимают, что я боюсь не просто так, а потому что мне есть что скрывать.