Страница 40 из 69
Глава 33
Я не спала почти всю ночь, ворочаясь на жесткой лавке и перебирая в голове все, что узнала из дневника.
Ожерелье, которое я отдала Федору, было не просто семейной реликвией, а магическим артефактом, который принадлежал моей прабабке и помогал защищать оранжерею.
Без него цветы не оживут, а Рейн, если вернется, сможет уничтожить это место окончательно.
Я не могла этого допустить. Оранжерея стала для не просто убежищем, а чем-то большим и даже родным.
Утром, когда Семен только начал возиться у печи и ставить воду для лепешек, я сказала ему, что мы должны вернуться в Вороново.
Он долго молчал, протирая глиняную миску тряпкой. А потом отложил ее в сторону и посмотрел на меня уставшим взглядом.
— Барышня, это опасно, — сказал он негромко. — Вы сами знаете. Вас там ищут, стражники шныряют по деревням, расспрашивают про одинокую дворянку. А если кто узнает? Если донесет? Нас же схватят, и тогда конец всем вашим мечтам об оранжерее и цветах.
— Я знаю, — ответила я. — Но ожерелье нужно вернуть. Без него я не смогу восстановить это место, а без оранжереи… без оранжереи я не знаю, кто я и зачем вообще сюда приехала.
Семен покачал головой, вздохнул, но спорить больше не стал.
Он знал меня уже достаточно хорошо, чтобы понимать, что если я приняла решение, переубедить меня невозможно.
Он только спросил только, когда мы отправляемся в путь. А я ответила, что сегодня же, после того, как соберем все необходимое и я загляну в оранжерею попрощаться с цветами.
Лина сидела на лавке, прижимая к груди куклу, и молчала. Она выглядела спокойной для десятилетней девочки, которая знала, что мы собираемся в опасную дорогу.
Я спросила, не боится ли она. Но Лина только покачала головой и сказала, что чувствует, что все обойдется.
Я не стала спрашивать, откуда у нее это чувство, потому что давно уже заметила, что девочка видит и понимает гораздо больше, чем говорит.
Сборы заняли немного времени. Мы проверили упряжь, насыпали лошади корма на дорогу, упаковали в мешок остатки муки и несколько лепешек, которые Семен испек с вечера. Я надела свое единственное теплое платье, заштопанное и уже порядком поношенное, и накинула сверху плащ.
Перед отъездом я пошла в оранжерею.
День выдался серым и холодным. Ветер гулял между разбитыми стеклами, а сухие стебли растений жалобно шуршали, словно жалуясь на свою судьбу.
Я прошла между горшками, касаясь пальцами мертвых листьев, которые рассыпались в труху от малейшего прикосновения.
Стояла такая тишина, что мне казалось, что оранжерея затаила дыхание в ожидании моих слов.
Я опустилась на колени в том углу, где в полнолуние слышала голоса, и положила ладони на холодную землю.
— Я скоро вернусь, — негромко начала я. — Я знаю, что нужно сделать. Ожерелье моей прабабки вернется сюда, и тогда вы снова сможете дышать, расти и цвести, как когда-то. Я не знаю, сколько времени это займет, но я обещаю вам, что не брошу вас и не оставлю умирать.
Земля под моими пальцами чуть дрогнула, или мне только показалось.
Один из самых слабых ростков, почти черный и сухой, пошевелился, будто пытался дотянуться до моего тепла. Я осторожно погладила его и почувствовала, как внутри меня разливается странная смесь надежды и грусти.
Когда я вышла из оранжереи, я подняла голову к небу и заметила серебристую тень, скользящую между облаками.
Киан кружил высоко, не приближаясь к нам, но и не улетая прочь.
Я замерла на мгновение, вглядываясь в эту почти неразличимую точку. И сердце мое вдруг забилось чаще.
Он следовал за мной.
Киан так и не спустился вниз поговорить. Но он был высоко в небе, и я чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела.
И странное дело, я не злилась на него за эту слежку, не боялась и не раздражалась. Я чувствовала облегчение от того, что он рядом, что он не оставил меня одну в этом опасном путешествии.
Я подумала о том, что, возможно, он тоже хочет помочь, но не знает, как это сделать, не нарушив своих драконьих законов.
Или, может быть, он просто не хочет признаваться самому себе, что эта оранжерея и я стали для него чем-то большим, чем просто случайность?
Но я отгоняю эту мысль.
Мне просто кажется. Это всего навсего влияние дневника. Влияние моей прабабки и ее историю.
Не может быть никаких чувств между нами. Мы из разных миров.
Я забралась в повозку, где уже сидели Семен и Лина, кивнула, и мы тронулись в путь.
Дорога предстояла неблизкая, и я знала, что нас ждут опасности и трудности, но внутри меня горел маленький огонек надежды, который я не позволяла себе погасить.
Я должна вернуть ожерелье.
Должна восстановить оранжерею.
Должна понять, кто я в этой истории. И почему судьба привела меня именно сюда, в это забытое место, на краю света.
А Киан пусть сопровождает меня.