Страница 31 из 69
Глава 25
Я просыпаюсь с чувством, что этот день не будет похож на другие. Еще темно, но воздух уже плотный и тяжелый давит так, что я не могу вздохнуть.
Снаружи тихо, ни ветра, ни птиц. Только какая-то неестественная, давящая тишина, от которой становится не по себе.
Семен уже на ногах, возится с лошадью. Лина сидит на пороге и смотрит в сторону оранжереи. Ее взгляд прикован к разбитым стеклам и рамам.
Она чего-то ждет. Я чувствую это.
— Лина, — зову я, — что случилось?
Она сначала долго молчит, но потом поворачивает ко мне голову и тихо произносит странную фразу.
— Сегодня ночью они заговорят.
— Кто? — не понимаю я.
Но она уже снова смотрит на оранжерею, и я понимаю, что ответа не получу.
Весь день у меня все валится из рук.
Я ношу воду из ручья, собираю хворост, проверяю лошадь, но ничего не ладится.
Мысли разбегаются, руки дрожат, и меня постоянно тянет к оранжерее, хотя я сопротивляюсь этому желанию.
Семен замечает мое состояние и предлагает отдохнуть, но я отмахиваюсь. Чувствую, как внутри растет тревога, и я не знаю, как с ней справиться.
К вечеру напряжение становится невыносимым. Я понимаю, что не смогу остаться в сторожке.
Что-то зовет меня туда. В это разрушенное стеклянное здание. И я не могу сопротивляться.
Наконец наступает ночь. Луна поднимается над лесом, и ее свет заливает поляну и оранжерею. Воздух становится настолько густым, что мне кажется, я могу потрогать его рукой.
— Барышня, не стоит туда ходить, — просит Семен.
— Я должна, — отвечаю я и выхожу из дома.
Лина смотрит на меня странным взглядом, будто знает что-то, чего я еще не поняла. Но она не говорит ни слова.
Я иду к оранжерее.
С каждым шагом ноги вязнут в траве, но я не останавливаюсь. Лунный свет освещает мне путь, а тени от деревьев ложатся на землю черными узорами.
Я вхожу. Внутри оранжереи тихо.
Лунный свет проникает сквозь разбитую крышу, падает на пол, на сухие стебли и потрескавшиеся горшки.
Я оглядываюсь по сторонам и замечаю, что несколько растений в дальнем углу выглядят иначе.
Они такие неживые, как и остальные. Но мне кажется, что в них еще теплится то, чего нет в других растениях.
Я подхожу ближе, опускаюсь на колени на холодный земляной пол. И вдруг я слышу голос. Тихий, слабый, похожий на шелест сухих листьев.
— Ты вернулась…
Я вздрагиваю.
Оглядываюсь, но рядом никого нет. Только цветы.
— Кто здесь? — шепчу я.
Но вместо ответа я слышу другие голоса. Их несколько. Они сливаются, перебивают друг друга, и я с трудом различаю отдельные слова.
— Мы ждали… Так долго…
— Думали, не придешь…
— А ты пришла…
Они называют меня другим именем. Я не понимаю, кем. Но в их голосах слышится надежда, боль и отчаяние.
— Вы ошиблись, — говорю я. — Меня зовут Калли. Калли Грейс.
Но они не слышат. Или не хотят слышать.
— Он приходил… — шепчет один голос, самый слабый, почти умирающий. — Плакал… Звал тебя… А тебя не было…
— Кто? — спрашиваю я. — О ком вы говорите?
Но ответа снова нет. Голоса становятся тише, слова расплываются, превращаясь в неразборчивый шепот.
— Подождите! — кричу я. — Я ничего не понимаю! Кто я для вас?
Тишина.
Голоса замолкают все сразу. Я сижу на коленях среди мертвых цветов, и от этой тишины становится страшно.
А растения снова выглядят просто растениями.
Я не понимаю, что произошло.
Не понимаю, кто говорил со мной.
Не понимаю, какое имя они прошептали.
Но я запомнила его. И запомнила боль, которая звучала в этих голосах.
Я поднимаюсь и выхожу из оранжереи. Луна все так же ярко светит, но мне кажется, что я окунулась в какой-то таинственный мир.
В сторожке меня ждут. Семен не спит, сидит у печи, крутит в руках какую-то щепку. Лина на лавке, прижимает к груди куклу.
— Ты слышала их, — произносит ребенок.
Я киваю. Но не знаю, что сказать дальше. Не знаю, как объяснить то, что произошло.
— Они не со всеми говорят, — тихо добавляет Лина. — Только с теми, кто им по-настоящему нужен.
Я смотрю на нее и впервые замечаю, что она не удивлена. Словно знала, что так будет.
— Кому нужен? — спрашиваю я.
Но Лина уже закрывает глаза и делает вид, что спит.
Я сажусь у печи, обхватываю колени руками. В голове крутятся обрывки услышанного: чужое имя, голоса, полные боли, и тот, кто приходил и плакал.
Я поднимаю голову и смотрю в окно.
В лунном свете я замечаю серебристую, высокую тень.
Киан стоит напротив окна и смотрит на меня.
Он был там все это время. Слышал? Или просто ждал?
Я встаю, подхожу к окну. Наши взгляды встречаются и я вздрагиваю. Я не знаю, что он чувствует. И не понимаю, зачем он снова пришел.
Но он продолжает стоять, не двигаясь и не сводя с меня желто-красных глаз.
Я остаюсь стоять у окна, прижимая ладонь к холодному стеклу.
Совсем не понимаю, что делать дальше.