Страница 10 из 69
Глава 8
Слуга помогает поставить чемоданы в карету. Оглядываю свой дом, поднимаю глаза на окна и вижу, как за мной наблюдает Ханна. Она даже не выходит попрощаться.
Странно.
Неужели все-таки из-за брака она на меня так обижена?
— Тебе пора, — произносит дядя Ласло.
В этот момент из дверей выходит мама и медленно приближается ко мне. Лицо ее почему-то ничего не выражает.
— Я не хотела выходить. Но ты все равно моя дочь, хоть я и отреклась от тебя. Надеюсь, ты осознаешь, что натворила и раскаешься. А пока пусть совесть мучит тебя.
— Мама, я невиновата. Я бы никогда, слышишь, никогда бы на такое не пошла. Я лучше бы сбежала! Но убивать отца… Почему вы мне не верите? — в отчаянии кричу я.
— Потому, что тебе выгодно! — Сквозь зубы произносит мать.
— Мы постараемся разобраться, Калли, — спокойно отвечает дядя. — Но тебе все равно сейчас лучше держаться подальше от дома. Тем более Вильтеры были свидетелями. И они отказались от помолвки. Что тоже негативно скажется на нашей репутации.
— Вы же моя семья! Вы должны были верить мне! — Слезы начинают подступать к глазам. Но я сдерживаюсь. Они не должны видеть, как мне больно.
Делаю глубокий выдох и гордо смотрю на них.
— У вас не получится меня сломать.
— Ты должна быть покорной, Калли. А ты вечно идешь против всех, — укоризненно на меня смотрит мать.
— Никогда, слышите, никогда я не смирюсь с тем, в чем вы меня обвиняете. Пусть это останется на вашей совести. Вы меня предали. Вы сами уничтожили мою репутацию. Вы даже не хотите разобраться, что случилось на самом деле. Легко взять и обвинить человека, у которого есть мотив, по вашему мнению. Но вы ошибаетесь. Я любила отца, даже не смотря на его жесткость и постоянный контроль. Я пыталась его убедить в том, что мне не подходит эта свадьба. Шла на диалог. Просто он не хотел меня услышать.
— Поэтому ты пошла на кардинальные меры? — Вздергивает темные брови моя мать.
Бесполезно, — мелькает в голове. — Разговаривать с ними бесполезно. Я разворачиваюсь к карете и иду.
Что ж.
Раз мне не верят, не понимают, то мне здесь действительно не место.
Забираюсь в карету. Через мгновение кучер трогает с места. Конь плавно переступает с ноги на ногу, и мы благополучно начинаем движение.
Начинает щемить сердце. И я чувствую боль, отчаяние и опустошение.
Вчера у меня еще была семья. А уже сегодня рядом со мной никого. Никого, кто мог бы поддержать меня, успокоить и хотя бы просто сказать: все будет хорошо.
Внутри все сжимается от острой тоски. Она словно заполняет каждую клеточку моего тела, растекаясь по венам.
Карету качает на ухабах. За окном мелькают деревья, поля, редкие деревушки. Пейзаж становится все более унылым. А небо затягивают серые тучи, и начинает накрапывать дождь.
Я еду в дальние северные земли. Туда, где холодно, сыро и мрачно.
В заброшенное поместье, о котором я слышала лишь краем уха. Оно находится в небольшом городке, название которого я даже толком не запомнила.
Что меня там ждет? Пустые комнаты, покрытые пылью? Разруха? Одиночество? Выживание в незнакомом месте?
Ехать очень долго. Кучер говорил, что дорога займет несколько дней. Придется останавливаться на ночлег в придорожных трактирах.
Я прижимаю ладони к груди, пытаясь унять дрожь. Страх начинает пробираться под кожу.
Я прекрасно понимаю, что моя жизнь разрушена. Что теперь я одна. Совсем одна.
И это меня только будоражит. Потому, что я понимаю, что должна справиться со всеми невзгодами. Доказать, что я невиновна и триумфально вернуться назад и покарать тех,кто лишил меня отца. И моей жизни.
Первая остановка случается к вечеру. Карета подъезжает к небольшому трактиру на краю леса. Здание выглядит старым, но крепким. Из окон пробивается теплый свет.
— Мисс, мы остановимся здесь на ужин и ночлег, — сообщает кучер, открывая дверцу.
Я киваю и выхожу. Ноги затекли от долгого сидения. Воздух свежий и пахнет хвоей и дождем.
Внутри трактира тепло и шумно. За столами сидят путники, слышатся разговоры и смех. Хозяйка, полная женщина с добрым лицом, провожает меня к столику в углу.
— Что будете кушать, барышня?
— Что-нибудь горячее, — тихо отвечаю я.
Она кивает и уходит. Я сижу, опустив глаза. Не хочу ни с кем встречаться взглядом. Не хочу разговоров.
Кучер устраивается за соседним столом. Он заказывает эль и тушеное мясо. Я же получаю тарелку супа и кусок хлеба.
Ем медленно и без аппетита. Суп горячий, но безвкусный. Или это я просто ничего не чувствую?
В голове крутятся мысли. Лицо матери. Ее холодный взгляд. Слова дяди. Окно, за которым стояла Ханна.
Почему никто не верит мне?
Почему все так легко отвернулись?
— Мисс, вам нехорошо? — Хозяйка склоняется надо мной с беспокойством.
— Все в порядке, — выдавливаю улыбку. — Просто устала.
Она сочувственно кивает и отходит.
Заканчиваю ужин и поднимаюсь. Хозяйка показывает мне комнату на втором этаже. Маленькая, но чистая. Есть кровать, стол, стул. Больше ничего не нужно.
Я опускаюсь на кровать и закрываю глаза. Хочется просто провалиться в сон и забыть обо всем.
Но все дневные переживания не дают мне сомкнуть глаз. Только лишь на рассвете удается прикорнуть. Но и тут мне не удается поспать.
Потому, что на улице раздается чей-то крик.
Я вскакиваю с кровати. Сердце бешено колотится.
Что случилось?
Выбегаю из комнаты и спускаюсь вниз. Внизу стоит кучер, красный от гнева, и что-то кричит хозяйке.
— Что происходит? — спрашиваю я.
Кучер оборачивается. Лицо его искажено яростью и страхом.
— Лошадь! Нашу лошадь украли!