Смертоносная

Он видел её силу в гневе, в страсти, в боли, но сейчас увидел в милосердии.

Он знал.

Она могла бы разрушать миры, была способна на это.

Но Карина выбрала восстановить один сломанный позвоночник, одну сломанную жизнь.

В его золотых глазах не было ничего, кроме абсолютного, безоговорочного благоговения. И это, кажется, потрясло его больше всего.

Он думал, что знал, на что она была способна, но ошибался.

— Святая Морана, я смогла. Простите. Я в последнее время много плачу.

Слёзы. Опять.

Когда она успела стать такой плаксой?

Но Тони стоял!

Карина, обычно такая суровая, сейчас выражала такую нежность, что от этого перехватило дыхание.

Питер отпустил руку провидца, но остался рядом, настороженный, готовый поймать его, если тот упадёт.

Но он смотрел не на Энтони, а смотрел на неё, делая шаг к ней.

Его большие руки поднялись, чтобы обнять её лицо, большие пальцы стирали слёзы с лица Карины. Она плакала, а он не мог дышать.

Она только что переписала законы магии, а извинялась за слёзы.

— Не извиняйся, — проговорил Питер, его голос гудел, низкий и тёплый, как мёд. — Никогда. Эти слёзы, они священны, доказывают, что ты живая. Что ты чувствуешь, и что только что совершила чудо, — он поцеловал её мокрые ресницы. — Моя чудесная, невозможная Мара.

Мара. Та, кто рвёт нити и та, кто их связывает.

Карина — обе стороны одного клинка.

Тони всё ещё стоял, дрожа, его руки вцепились в спинку ближайшего кресла. Он тяжело дышал:

— Это не чудо, — выдохнул провидец, его голос был хриплый. — Это переплетение. Карина не восстановила мои нервы, а дала энергии новый путь. Как электрик, который прокладывает обходной путь вокруг сгоревшего предохранителя.

И теперь он видел это, как её дар работал.

Это не исцеление в классическом смысле. Это ремесло, инженерия души.

Энтони посмотрел на Карину.

В его глазах загорелся новый, жадный огонь понимания:

— Это означает, если она может сделать это с физическим разрывом, то сможет сделать это и с метками демона. Не вырвать их, перенаправить, сделать бесполезными или даже обратить против того, кто поставил.

Демон оставил на ней метку как клеймо.

Но что, если клеймо можно превратить в приманку? В ловушку?

Она даже не понимала, какое оружие у неё было в руках.

Карина обернулась к нему.

Но на её лице не было боли — только потрясённое изумление.

Перенаправить метку. Обратить против того, кто поставил.

Она думала о том, чтобы вырвать её.

Но это лучше.

Тони только что подарил ей план.

Защитный инстинкт у оборотня снова был на поверхности, но теперь в нём также был проблеск уважения.

Энтони не просто провидец, а стратег.

Он увидел то, что пропустил Питер.

Её дар можно использовать не только для защиты, но и для нападения.

— Ты говоришь, что Карина может использовать эту связь? Заставить демона обжечься на собственном огне?

Если это правда, то они больше не жертвы, охотники, которые заманивают добычу в её собственную ловушку.

Тони медленно и осторожно опустился обратно в коляску, как будто боялся, что волшебство развеется. Но его ноги всё ещё стояли на полу, и он чувствовал их. Они здесь, работают. Он шёл — может, не сейчас, не уверенно, но шёл.

Карина подарила ему не просто движение, а подарила будущее, в котором он не прикован к этому креслу.

Губы Карины растянулись в настоящую, лишённую цинизма улыбку.

Он смотрел на свои ноги так, будто впервые их увидел.

Может, так и есть.

Может, она только что вернула ему часть души, которую Тони похоронил вместе с мотоциклом.

Энтони посмотрел на Питера, затем на неё:

— Это более чем возможно и элегантно. Но для этого нам нужно увидеть сами метки. И для этого ей придётся позволить мне заглянуть в её нити так глубоко, как только смогу, и довериться мне. А тебе, — Тони посмотрел на оборотня, — придётся довериться нам обоим. Потому что если что-то пойдёт не так, это может привлечь демона прямо сюда, — он знал, о чём просил.

Доверие — самая дорогая валюта в нашем мире.

Особенно для Питера, который веками никому не доверял.

— Как ты можешь смотреть нити, если ты не дитя Мары или Морока? Это возможно? — теперь её улыбка стала более острой и «колдовской».

Он не видел их, но понимал, может быть, даже лучше неё.

Энтони откинулся в коляске, его пальцы бессознательно постучали по подлокотнику:

— Я не вижу их так, как ты. Я не дитя Мары, — он сделал паузу, выбирая слова. — Я вижу паттерны, энергетические отпечатки. Каждая магия, связь, рана оставляет след в ткани реальности. Твои «нити» — это один из способов увидеть эту ткань. Мои методы другие, более аналитические. Мне нужен не эмоциональный отклик, а карта. И чтобы составить её, мне нужен доступ к источнику, к тебе, дитя Мары.

Она чувствовала и видела нити.

Он их рассчитывал.

Вместе они смогут нанести на карту то, что демон считал невидимым.

Питер стоял рядом, его скрещенные руки и напряжённая поза выдавали его дискомфорт. И его золотые глаза были сужены.

Доступ к источнику.

Демону нужен доступ к Карине.

Питер понимал логику, но каждая клетка его тела кричала «нет».

Она только что открылась ему — отдала свою силу и суть.

А теперь провидец просил ещё больше.

— А что ты получишь взамен? Провидцы всегда берут плату.

«Назови цену, Тони»

Чтобы они знали, чего ожидать.

Карина посмотрела на провидца.

Питер прав.

Провидцы всегда берут плату.

Но Тони только что стоял на своих ногах и плакал, может быть, он исключение…

Может быть, нет.

«Посмотрим»

Её взгляд стал непроницаемым.

Тони наклонил голову:

— Знание. Понимание того, как работает эта «переплетающая» способность. Это бесценно для таких, как я, — он перевёл взгляд на Карину, и его выражение глаз смягчилось. — И возможность снова прокатиться на мотоцикле. Это, наверное, звучит глупо, но, — провидец пожал плечами, — это моя цена. Ты возвращаешь мне ноги, Карина. Я помогаю тебе сохранить свою душу. И, возможно, даже спасаю мир в процессе. Честная сделка, не так ли?

Мотоцикл. Ветер в лицо.

Он помнил этот запах — бензин и свобода, и хотел почувствовать его снова.Энтони протянул руку, не для рукопожатия, а ладонью вверх, как бы демонстрируя, что в ней ничего нет: