Смертоносная

— Мотоцикл. Слишком высокая скорость. Недостаточно магии в мире, чтобы исправить раздробленный позвоночник, — проговорил Тони просто, как будто рассказывал о погоде. — Но это не мешает мне быть провидцем. На самом деле это даже помогает. Меньше отвлекающих факторов. Больше времени для изучения вещей, которые другие считают невозможными.

Ноги отказали, зато третий глаз открылся шире.

Справедливый обмен?

Он был не уверен.

Но жаловаться бессмысленно.

Провидец отодвинулся от телевизора.

Его коляска бесшумно заскользила по полу.

— Итак. Вы пришли по поводу демона, который хочет его использовать, чтобы призвать Морану.

Он видел это во сне три ночи подряд.

Чёрная фигура, дверь и женщина, стоящая в проёме. Она не знает, что дверь — это она сама.

— Взгляд провидца стал острым и аналитическим:

— Вы понимаете, что вы не просто якорь, верно? Вы — дверь, приоткрытая. И эта демоническая сущность пытается не просто вытащить якорь, а пытается расширить дверной проём, сделать его достаточно большим, чтобы через него могла пройти богиня.

Карина не жертва, а портал. И это одновременно её проклятие и козырь.

Питер, наконец, сделал шаг вперёд, его голос был низким и ровным.

Дверь.

Карина — дверь.

А он даже не заметил, думая, что защищает её от демона, а на самом деле демону нужна не она сама — ему нужно то, что открывает.

— И как мы закрываем эту дверь? Навсегда, — он не позволит какой-то богине пройти через Карину и не позволит демону использовать её как проходной двор.

Тони посмотрел на Питера, затем снова на Карину, казался заинтересованным, почти очарованным.

Он хочет закрыть дверь. Типичный Питер Хейл — вечно ищет способ всё запереть, запечатать, похоронить.

Но Карина — не склеп, а оружие, которое пока спит.

— Закрыть? Зачем? — он пожал плечами. — Дверь — это тоже сила. Это то, что делает тебя уникальной. Вопрос не в том, как её закрыть, а в том, как контролировать. Как сделать так, чтобы только ты решала, кто проходит, а кто нет.

Питер хотел стены, а он предлагал научить её быть привратником.

Энтони указал на Карину пальцем.

— Ты хочешь вырвать якорь. А я предлагаю научить тебя им пользоваться. Сделать его оружием, а не слабостью.

Демон хочет расширить дверь — пусть попробует, но когда сунется, его встретит не беззащитный портал, а стальной капкан.

Карина оглянулась и замерла:

— Питер, ты позволишь мне кое-что сделать? Пожалуйста.

Она знала, что он будет против, но должна была попробовать.

Ради него. Ради того подростка, которым провидец был до того, как мотоцикл разбил его жизнь.

Золотые глаза Питера сузились, сканируя её лицо, затем медленно перешли к провидцу, оценивая угрозу, возможности, скрытые мотивы.

Карина просила не разрешения — позволения.

Значит, это что-то личное.

Что-то, что она не хотела делать за моей спиной.

Питер глубоко дышал. Его челюсть была напряжена:

— Всё, что угодно, — проговорил он, наконец, его голос был твёрдый, но в нём слышался подтекст: «но если он сделает тебе больно, я разорву его на куски, даже если он в инвалидной коляске». — Но ты говоришь мне что именно. Никаких скрытых ритуалов и неожиданностей.

Он доверял ей, но знал её.

Она способна прыгнуть в пропасть, просто чтобы посмотреть, что на дне.

Питер сделал шаг ближе:

— И ты, Тони, объясни чётко. Что она собирается делать? И каковы риски? Потому что если с ней что-то случится, твоя магия не спасёт тебя от меня.

Тони знал, что он не блефовал. Они были слишком давно знакомы.

Плечо Карины почти касалось плеча оборотня.

Он угрожал человеку в инвалидной коляске ради неё.

Это неправильно и одновременно трогательно.

«Но сейчас — заткнись, Питер. Дай мне сделать то, что я умею»

Карина посмотрела на провидца.

Её взгляд стал тёплым. Она сняла перчатки со своих рук. Её тело излучало готовность:

— Тони, ты позволишь мне осмотреть твои нити? Ты хочешь ещё раз прокатиться на мотоцикле? Давай так. Я покажу тебе свой меч, а ты мне потом свой мотоцикл. Хорошо?

Она знала, что не сможет исцелить его полностью, но, может быть, сможет дать ему что-то, хотя бы надежду, хотя бы один день на двух ногах.

Энтони замер. Его слишком взрослые глаза расширились на долю секунды, а затем сузились, становясь ещё более проницательными.

Карина сказала «меч».

Не «способность», не «сила».

Она видела свою магию как оружие.

Это неожиданно. Большинство целителей говорят о свете, о потоках, о гармонии.

Карина говорила о клинке.

Он медленно положил джойстик на подлокотник коляски:

— Мои нити, — повторил Тони, его голос звучал тихо, заинтересованно. — Ты хочешь увидеть, насколько они оборваны? Или как они привязаны к этому? — Энтони похлопал по подлокотнику коляски. — Смело и умно. Доказательство концепции. Риски, Хейл? Она увидит структуру моей жизни, мои связи, разрывы. Это интимно, но не опасно. Для неё. Для меня, — провидец пожал плечами, — это просто будет ещё один день с призраками.

Пусть смотрит.

Он давно смирился со своими шрамами.

И ему было любопытно, что она сможет разглядеть.

Энтони протянул руку, ладонью вверх. Его пальцы были длинные, изящные, но на суставах видны тонкие, серебристые шрамы — следы старых ритуалов:

— Меч за мотоцикл, — проговорил провидец, и в его глазах появилась искра настоящего, почти детского любопытства. — Сделка. Но сначала покажи мне, что ты видишь.

Потому что если она действительно могла что-то исправить — он хотел знать, как это выглядит.

Питер не двигался, но его тело было напряжено, как пружина.

Энтони сказал, что это интимно и не опасно.

Но Питер видел, как Карина сняла перчатки, и почувствовал, как воздух в комнате поменялся.

Что-то сейчас произойдёт.

Он не сможет это контролировать.

Питер посмотрел на Карину, и в его взгляде читался немой вопрос: «Ты уверена?» Но он не останавливал её, доверяя ей, и был готов. Она посмотрела на него в ответ: «Да, уверена. Спасибо, что не держишь меня за руку».

Её улыбка стала немного острее.

«Ну, поехали»

Меч за мотоцикл.

Она сто лет не делала ничего настолько безрассудного и настолько правильного.

Карина выпрямила руку провидца, осторожно вытягивая жемчужно-белые нити, слегка натянула, просматривая воспоминания: