Смертоносная

14 глава

После разговора с детективами они с Питером решили направиться к их провидцу — существу, которое, по мнению оборотня, могло пролить свет на тайны демонов.

Городок утопал в суете туристов. Исторический центр, где старинные здания были превращены в пестрые торговые лавки, кондитерские, пекарни и уютные ресторанчики, гудел жизнью. Люди с восторгом фотографировали на каждом шагу попадавшиеся им на пути старинные дома, монументальные памятники и величественные обелиски. Ближайший из них, возведенный в память неизвестного солдата, молчаливо взирал на бурлящую толпу. Бескрайние пологие холмы, старинные усадьбы и редкие участки земли, отмеченные мемориальными знаками, возвещавшими о былых битвах, создавали атмосферу глубокой истории. На этой земле когда-то стоял город, и ныне обитавшие здесь потомки родовой аристократии, владевшей несметными богатствами, выделялись сразу.

Их автомобиль остановился у массивного коричневого здания, напоминавшего скорее несколько соединенных друг с другом общежитий, выстроенных из красного кирпича. Вокруг раскинулись деревья, а у одной из стен примостился странный павильон. Над главным входом алел бордово-белый баннер с надписью

«Пристанище воинов»

, на котором был изображён пасхальный кролик с диким, безумным блеском в глазах.

Перед дверью, словно страж, восседала на тыкве деревянная пугала.

Дверь бесшумно отворилась, и на пороге возникла женщина.

Карина разглядела её, когда окутывающее фигуру бледно-голубое сияние начало рассеиваться.

Рыжие волосы были собраны в элегантный пучок, а цепкие серые глаза были обрамлены тонкими морщинками. На её светло-розовом кардигане и льняных брюках не было ни единой складки. Шею украшала нить жемчуга.

Карина ожидала увидеть нечто совершенно иное.

Женщина окинула их холодным, оценивающим взглядом. Её губы вытянулись в тонкую, неприветливую линию:

— Я отнюдь не рада вашему визиту.

Карина уже приготовилась извиниться, понимая, что с таким началом их дело вряд ли продвинется, но женщина вдруг отступила, пропуская их внутрь, и махнула рукой вправо:

— В гостиную.

В доме витал приятный аромат печеных яблок, а из гостиной доносились звуки видеоигры.

Шагнув в просторную комнату, Карина невольно уставилась на экран телевизора.

«Гарри Поттер»

[1]

.

Она бы, безусловно, пустила здесь корни.

— Благодарю за цыплёнка, но это, если честно, не совсем то, что принято подносить провидцу.

У Карины челюсть буквально отвалилась.

Увидеть человека с кристально-чёрной аурой — всё равно что выиграть в лотерею: такая невероятная редкость.

Сперва Карина разглядела лишь размытое ониксовое свечение, далеко не чистейшее. И даже когда она, побледнев, приблизилась, чтобы рассмотреть обладателя этой ауры, лишь тогда осознала, что невольно сделала шаг вперёд.

Но, откровенно говоря, эмоции притупило вовсе не это.

Шок вызвало зрелище того, кем же являлся провидец. Перед телевизором, с джойстиком в руке, в инвалидной коляске сидел юноша лет двадцати. Чёрные, прямые, с редкими белыми прядями, кудри обрамляли его лицо. Лицо херувима, с ямочками на щеках и прочими атрибутами ангельской прелести. Неужели это он…

Провидцы — это те, чья душа окутывает завесу грядущего, чьи глаза видят скрытые нити знания и чья мудрость сплетает пророчества из тончайших знаков. Они — мост между мирами, эфирная связь между божественным и смертным, их уста несут на себе отзвуки воли высших сил, даруя предостережения, советы или свет путеводной звезды. В изгибах истории провидцы часто вставали у самых истоков власти, влияя на судьбы народов, направляя волю правителей и формируя ход событий. В их образах — зеркало, отражающее самые глубокие чаяния и потаённые страхи эпохи, сотканное из её бытия.

— Прости, но достать живого цыплёнка, когда время поджимает, задача почти невыполнима.

Провидец поставил игру на паузу и обернулся к ним:

— Вам повезло, что я люблю жареных.

— Ты пророк? Почему ты не в университете? — выдохнула Карина, тут же осёкшись при виде его инвалидного кресла.

— Пророк, да. Думаешь, мне так уж необходимо там учиться? — парень, казалось, не заметил её оговорки.

— Вероятно, нет. Прости, я… — пролепетала Карина.

— Похоже, ты в шоке. Зря, маленькая Мара. Если что-то и шокирует здесь, так это ваше с оборотнем появление.

Её взгляд замер в ониксово-чёрных глубинах его глаз.

Отступив, Карина ударилась о подлокотник клетчатой тахты.

Этот взгляд был слишком взрослым, не по годам.

Карина стояла, раскрыв рот, как рыба, выплюнутая волной на берег, и не находила слов.

А ведь он и вправду был провидцем, этот юноша.

Позади раздался кашель.

Подошла женщина, привлекла их внимание и забрала у Питера цыплёнка, сделав паузу, добавила:

— Угостить вас, к сожалению, нечем. Но, думаю, вы здесь надолго не задержитесь. Энтони, я ведь говорила тебе не сидеть так близко к экрану. Испортишь себе глаза.

— Моим глазам ничего не будет. Я это вижу, — парировал Энтони, криво усмехнувшись, этим поставил точку в разговоре.

Женщина оставила их наедине.

Энтони, сидя в коляске, едва доставал им до груди.

Вот он — великий провидец, о котором Питер говорил почти шёпотом.

Карина ожидала кого-то большего.

Но глаза у него — как два гвоздя. Такие не прощают и видят насквозь.

Это было так странно.

Карина присела перед ним на корточки. Не хотела смотреть на него сверху вниз.

Он не заслужил снисхождения, а заслужил уважения — хотя бы за то, что выжил.

— Как так получилось, что ты в коляске?

Питер стоял позади неё, неподвижный, как статуя, не вмешивался, но его присутствие было ощутимо — он был её щитом в этой странной новой реальности.

Он помнил Тони до аварии. Он был быстрее его и бесстрашнее.

Теперь его скорость — это скорость мысли, и это, пожалуй, страшнее.

Глаза Питера сканировали комнату, провидца, дверь, через которую ушла женщина.

Кто она? Сиделка? Сестра? Любовница?

Тони всегда был скрытен, даже теперь, прикованный к коляске, оставался загадкой.

Он смотрел на Карину своими слишком взрослыми глазами.

Жест уважения или попытка быть на равных?

Занятно.

Большинство посетителей либо отводят взгляд, либо фальшиво бодрятся.

Эта смотрела прямо.

Хорошо.

И его губы растянулись в слабую, ироничную улыбку. Он не выглядел обиженным: