Смертоносная

На нём были изображены цветок с закорючкой и извивающаяся змейка. Змейка. Цветок. Не просто рисунки. Послание.

Кому?

— Бродит по парку какой-то псих и развлекается, как умеет, — она хотела, чтобы это было правдой.

Чтобы просто псих, просто рисунки, просто совпадение.

Но она уже знала.

Не бывает таких совпадений.

— Так может думать непосвящённый. На самом деле эти узоры напоминают магические письмена, я видел в книге об оккультизме. Например, знак, похожий на топорик с двумя лезвиями, символизирует превращение и обновление, а рога — твою богиню.

Превращение. Обновление. Как оборотень в полнолуние. Как демон, меняющий обличье.

— Ну, и что?

— То, что богиня Морана, одно из древнейших языческих божеств! Между прочим, ей поклонялись и жители британских островов.

Теперь кто-то взывал к луне там, в Нью-Джерси, в начале третьего тысячелетия. Морана. Луна. Оборотни. Всё сходится в один узел, и этот узел затягивается вокруг этого горла.

— Этот кто-то начитался заумных книжек и всерьёз думает, что стал колдуном.

— Возможно, но вера в древние божества порой пробуждает сверхъестественные силы.

— Ты хочешь сказать, что в американском лесопарке завелись эти… комет с ванишем, — она специально коверкала слова.

Потому что если произнести их правильно — «come with vanish», приди с исчезновением, — они станут слишком реальными.

— Может быть, фейри — миф. Может быть, луна — это громадный булыжник, скользящий по своей орбите. Может быть, эти рисунки — дело рук сумасшедшего. Но тогда жизнь становится скучной, как бухгалтерская книга.

На заднем фоне закричала Кайя: «Корни, ты бесишь, всё, пора ехать!»

Корнелий помахал рукой:

— Я не прощаюсь. Пока.

Звонок отключился.

Её глаза сузились по мере того, как Карина обрабатывала информацию.

Морана. Фейри. Детские рисунки в парке. Амулеты в лавке. Надпись на кинжале. Это не разрозненные факты. Это чья-то система. Чей-то план.

— Что скажешь, Питер?

Питер слушал с сосредоточенным видом, когда звонок закончился, фыркнул, сжимая в руке листок с адресом.

Маккол. Лидия. Морана. Фейри. Всё сплетается в одну паутину.

Он начинал чувствовать себя мухой.

— Фейри. Знаки Мораны. Детские рисунки, которые не детские. Это всё связано. И склад — это наша следующая остановка.

Они собирали предметы и размечали территорию, готовясь к чему-то большому.

Он не знал, к чему именно.

Но запах в воздухе — тот самый, что бывает перед грозой.

Карина посмотрела на листок, её лицо внезапно потемнело.

— Что мы узнали? Кто такие эти Лидия Мартин и Скотт Маккол? Знакомые имена?

Питер посмотрел на неё, сжимая лист с адресом так сильно, что бумага помялась.

Слишком знакомые.

Старые раны, которые никогда не заживали до конца.

— Маккол — бета из старой, распавшейся стаи, предатель, — Питер сказал «Маккол» так, будто это имя обожгло ему язык. — Если он работает с демоном, это значит, что у демона есть доступ к нашим старым секретам и слабостям.

Скотт. Мальчик, который хотел всех спасти, а в итоге — предал, и теперь, возможно, продался тому, кто даже не притворяется добрым.

В её глазах загорелся холодный огонь, а голос превратился в низкое рычание. Доступ к слабостям.

Значит, демон знал, кто они с самого начала.

Они не охотники, а дичь, которая вообразила себя охотниками.

— Каков следующий шаг? Что демону было надо в антикварной лавке? Лидия и Маккол взяли амулеты, явно для защиты, значит, они в курсе тоже. Надпись на кинжале на языке фейри. Надписи, которые стали появляться недавно. Что, если всё это связано? Особенно про «мёд с крыльев». Анаграмма? — Карина посмотрела на разбитую витрину.

Ангельские крылья. Утраченное. Мёд. Морана. Слишком много символов для случайности.

Кто-то играет с ними в шарады.

Шаги Питера были быстрыми и решительными.

Довольно загадок.

Если Маккол — ключ к демону, он вытрясет из него правду.

Даже если для этого придётся вспомнить, кем он был до того, как стал затворником с коллекцией древностей:

— Поедем сначала к моим старым знакомым. Они знают про демона, их слабости и его убежища. И если повезёт — они ещё не забыли, что такое стая.