Смертоносная

— Да. Продолжение рода. Видишь ли, женщинам это знать было не положено, и спрашивать про это было стыдом. Книги? Женщинам было не положено, не было прав. Мужчинам? Свободно. Я ничего не знаю об этом, поэтому спрашиваю. Может, ты меня не застыдишь за вопрос, — её выражение лица оставалось нейтральным, но внимательным, словно Карина ждала не просто ответа, а понимания. Она чувствовала себя такой невежественной и ограниченной. Но это не её вина. Это был мир, в котором она жила. Теперь она хотела знать и понять, кто такая на самом деле.

Дмитрий наклонился немного, чтобы лучше слышать, затем отступил, давая ей пространство, и проговорил тихо, но чётко:

— Я не засужу. Знание — это оружие. А у тебя его отняли. Биологически процесс тот же, что и раньше. Но теперь женщины имеют право знать о своём теле всё. Есть книги, врачи, информация. И право выбора — иметь детей или нет. Если захочешь разобраться, я найду тебе материалы. Без стыда, без осуждения. Твоё тело теперь только твоё, Карина. И твои решения тоже.

Её уязвимость трогала его. Он видел в ней не просто объект исследования, а человека, который пытается найти своё место в этом новом, странном мире. Он должен помочь ей обрести эту свободу.

Её губы снова тронула та короткая, почти незаметная усмешка, но на этот раз в ней было больше удивления, чем сарказма:

— У вас женщины — врачи? Женщина-врач… что за времена настали!

Это кажется таким невероятным, таким чужим.

В её мире это было бы немыслимо.

Но если это правда…значит, всё возможно?

Дмитрий перечислил это как простые факты, смотря на неё с лёгкой улыбкой:

— Да. И женщины-инженеры, женщины-пилоты, женщины-солдаты. Грань стёрлась не полностью и не везде. Теперь главное способности, а не пол, по крайней мере, в теории. Это один из немногих аспектов этого нового мира, который, думаю, тебе понравится. Возможность быть не тем, кем тебя назначили при рождении, а тем, кем ты можешь стать.

Он видел, как в её глазах загорелась искра надежды.

Это то, ради чего стоит бороться. Возможность выбора, возможность самореализации — это то, что должно быть доступно каждому.

В её глазах мелькнуло понимание, смешанное с мрачным, почти болезненным любопытством. Она произнесла, словно вспоминая давно забытое прошлое:

— Я жила во времена, когда девушек выдавали замуж, едва они достигали совершеннолетия. Главной целью было родить детей и служить мужу. Это было всё, что от нас требовалось.

Дмитрий слушал, его взгляд стал пристальным, а голос звучал тихо, почти как шёпот, обращенный к самому себе:

— Значит, это в крови. Не просто случайность. Ваша семья — хранители древних знаний, или, возможно, проклятий. Вы — не первая в своем роду, а продолжение традиции, прерванной смертью. Это многое объясняет. Почему вы сохранили разум, несмотря на всё. Почему ваш дар так чуток. Вам не просто нужно адаптироваться к этому новому миру, Карина, вам нужно понять наследие, которое вы несете. И решить, что с ним делать.

На мгновение её обычно непроницаемая маска дала трещину, обнажая что-то древнее, бесконечно усталое и пронзительно одинокое. В её глазах промелькнула тень вопроса, который она не решалась задать вслух:

— А кто ты? Ты тоже не совсем обычный, да?

Он замер, его взгляд отвлёкся, устремившись куда-то вдаль, за пределы города, словно он видел там нечто, недоступное другим.

Ответил Дмитрий просто, сделав короткую паузу, прежде чем вернуть взгляд на неё:

— Нет. Я не обычный. Я прожил много жизней под разными именами, сражался в войнах, которые теперь забыты, видел империи, которые обратились в прах. Тоже своего рода наследство, только мое собственное, или, возможно, проклятие. Но это история на другой раз. Когда мы будем знать друг друга лучше. И когда у вас будет больше сил, чтобы её услышать.

В её взгляде появилось что-то похожее на решимость, не тёплую, но твёрдую, как закалённая сталь:

— Да. Хорошо. А ты сможешь меня научить прогрессу? Изучить технику. Я понимаю, со мной трудно, но я чувствую себя ребёнком, который только и задает вопросы «почему» и «зачем».

Дмитрий кивнул, поворачиваясь, чтобы идти обратно, и бросил на неё взгляд, в котором читалась простая констатация факта:

— Смогу. Учиться — это не стыдно. Стыдно — отказываться от знаний из-за гордости. Начнём с малого. С электричества, с бытовых приборов, с основных законов. Потом история последнего века, политика, экономика, социальные нормы. Потом уже всё остальное. По шагам. Ты солдат, Карина, знаешь, что такое дисциплина и последовательность. Вот и примени это здесь, не пытайся охватить всё сразу, всё по очереди.

Её шаг замедлился, чтобы Дмитрий мог поспевать за ней.

— Солдат. Да. Сначала я училась на деревянном мече, потом училась стрелять из лука. Шпага, рапира — это было не моё. Мой отец собирал сабли. А вот меч — это было моё.

Он кивнул, делая паузу, и сказал, глядя вперёд, открывая дверь подъезда и пропуская её вперёд:

— Меч — оружие прямой чести, он требует силы, решимости и выхода на ближнюю дистанцию. Это многое говорит о тебе. Луки и шпаги — оружие дистанции и уловок. Меч же заставляет смотреть врагу в глаза. Современный мир предпочитает дистанцию, как физическую, так и эмоциональную. Но навык ближнего боя, он всё ещё ценен. Просто поле боя изменилось. Теперь это может быть переулок, квартира, ваш собственный разум. Добро пожаловать домой, рекрут. Первая вылазка завершена. Завтра первый урок.

— Можно я попробую нажать на кнопку лифта? — спросила Карина, в её голосе прозвучала робкая надежда на самостоятельность.

Дмитрий отступил, уступая ей место у панели. Его взгляд, однако, не отрывался от её движений:

— Можно. Жми ту, что со стрелкой вверх. Запомни, — его голос был спокоен, но в нём чувствовалась забота. — Если что-то заблокировано или не работает — не паникуй. Лифты иногда ломаются. У нас есть лестница. Всегда имей запасной путь.

Он видел в её глазах не только страх, но и желание понять, научиться.

Это было важно. В этом мире, где всё могло обернуться против тебя, знание и самостоятельность — это первое, что нужно обрести.

Карина расслабила плечи и уверенно нажала на кнопку.

Лифт с глухим гулом начал своё движение вверх.

Дмитрий стоял рядом, наблюдая за её реакцией:

— Поздравляю, — произнёс он, когда двери закрылись. — Ты только что запустила свою первую сложную машину. Шаг за шагом, Карина. Скоро ты будешь делать это, не задумываясь.

Он видел, как в ней зарождалась уверенность.

Это было начало.