Смертоносная

3 глава

20 спустя

Под окном надрывалась собака, мучительно долго. Видно, беда у неё случилась. Умер хозяин, или вот-вот помрёт.

Ведь собаки воют к смерти?

Нет, не надо о смерти.

За окном была ночь, за окном был этот противный вой. Опять про смерть.

С чего же всё началось?

Да, это было очень давно. В дальнем углу церкви, за колонной, стоял гроб. Священник что-то бормотал, старушка всхлипывала. Ни в коем случае нельзя было подходить. В гробу лежал мужчина в длинном чёрном костюме. В нём не было ничего особенного. Просто бледный, спал, синеватые губы были напряжены. Всё выглядело так, словно его вот-вот что-то разбудит. Он усмехнётся и приоткроет глаза — покойник действительно усмехнулся и приоткрыл глаза.

Врач объяснял её страхи «переходным возрастом».

Собака за окном поперхнулась воем и через мгновение завелась по новой. Пожалуй, надо было встать. Тапки оказались так неприятно холодны.

Что же она, зараза, так выла?

Пускай воет под другими окнами, в соседнем дворе она наверняка найдёт благодарных слушателей. Хлопнула дверь другого дома. Собака взвизгнула и замолчала. Секунды тишины были восхитительны. Ну вот, нервы у кого-то сдали первыми.

Ночник ожил, тьма шарахнулась по углам, притаилась, готовя новое наступление. Взбить подушку, встряхнуть одеяло.

Светильник бросал неяркий свет на ворох учебников и тетрадок. Пару музыкальных дисков. Вечные листочки, закрытый ноутбук, в таком виде похожий на переевшего крокодила, телевизор, книжные полки, стенной шкаф, её кровать — всё тонуло в полумраке, комната съежилась до размера письменного стола, освещённого лампой, смахивающей на удивлённого удава.

«Господи»

Уже было два часа ночи.

У неё же на сегодня было намечено столько дел: подготовка к занятиям, а затем занятия на курсах, к которым тоже нужно было основательно подготовиться.

Свежий воздух развеял ночные страхи. Алое зарево на шторе — и ночной ужас отступил. Как отрадно, что день обещал быть ясным, без единой тучки на небе. Как же хорошо, что за ночью всегда приходит утро. Утро. Солнце. Позади мрак, можно жить дальше. И всё же, утро было странным. Для жителей первого этажа смотреть в окно — обыденность.

Карине же, со второго этажа, сколько ни всматривайся в пейзаж, видно лишь крыши, клочок неба да крошечные фигурки людей внизу.

Но вот этот грузовик был огромен. Из его чрева двое рабочих неспешно выгружали вещи. Выход из дома оказался завален коробками и разобранной мебелью, над этим хаосом возвышался старинный буфет.

В глаза бросились два ящика, плотно обтянутых черной тканью.

Обычно ценные вещи упаковывают в коробки с пузырчатой пленкой, но здесь родители, видимо, решили не экономить на материи. Рядом примостился большой сундук, окованный коваными железными полосами и запертый на массивный навесной замок.

Где же был Дмитрий? Неужели никто не присматривал за разгрузкой?

Кроме рабочих да любопытных старушек-соседок, во дворе никого интересного не наблюдалось.

Где-то сходятся лавины, где-то альпинисты штурмуют неприступные вершины, где-то рождаются дети, где-то прибой неумолимо стирает берег. Где-то человек переезжает на новое место. Где-то всё остаётся по-прежнему. Как говорится, «те же, там же». Год за годом привычный двор, раскачивающиеся на ветру качели, ржавая горка, пыльные машины, уткнувшиеся в пригорок, неуклюжий грузовик…

Всё вокруг было до того знакомым, что неожиданно стало даже скучным. Эти перешептывания в кабинетах, вечная игра взглядов, плывущие по партам записки, отношения, пресные в своей неискренности. Даже берёза за окном.

Неужели что-то произошло?

Ничего. Обыкновенное утро. Обыкновенные разговоры ни о чём. Обыкновенная берёза, каждый год осенью теряющая свои листья. Ну, люди приехали. Люди вечно куда-то едут, откуда-то прибывают.

На первом курсе наставники взялись за их воспитание. Каждая лекция была наполнена криком. Бедные учителя: учили, чтобы в итоге осознать тщетность своих усилий, невозможность передать знания. Кабинет ожил.

После той истории с покойницей её стали терзать кошмары, а бессонница вынуждала пропускать школу. Её пытались лечить.

Чтобы избежать проблем, её наставник Дмитрий обратился к директору и всё объяснил.

Учителям предписали принять этот факт во внимание, избегать пугающих ситуаций, чрезмерных нагрузок и не акцентировать внимание на странностях её поведения. Однако странностей никто не избегал, а лишь глумились над ними.

Больше всего в этом преуспевали их наставники…

— Значит, твой наставник Дмитрий сегодня возвращается с каникул? — спросила её подруга Кайя Фирш в субботу утром, когда они встретились у торгового центра.

Кайя, словно сошедшая со страниц журнала, сочетала в себе бунтарский облик рок-звезды с удивительной скромностью, обворожительная, с внешностью, идеальной для чирлидерши: длинные светлые волосы, большие голубые глаза, стройные ноги, пухлые губы и пышная грудь — всё, что полагается в двадцать лет. Короче говоря, она была совершенством.

Однако за этой безупречной внешностью скрывалась обладательница магического дара. Гордая и независимая, Кайя часто сталкивалась с непониманием окружающих, считавших её «фантазёркой». Ещё в детстве, увидев фейри, она прослыла «странной», из-за чего была вынуждена бросить школу и с головой уйти в работу, чтобы поддержать семью.

Случайная встреча в лесу с рыцарем-фейри Ройбеном втянула её в водоворот интриг волшебного мира. От старой ведьмы она узнала шокирующую правду: сама Кайя была не человеком.

— Да, — кивнула Карина, направляясь к недавно открывшейся кофейне. — Два латте, пожалуйста.

Уже много лет, как она покинула этот мир. И мир этот, как рана, уже не был прежним. Таких, как она, было рождено мало. Мары. Так нарекли их. Они, подобные простым смертным, пили, спали, страшились, умирали, изрыгая в агонии боль, но были избраны с самого рождения, отмечены прикосновением самой Мораны, богини Смерти.

Быть может, когда-то так и было.

Быть может, в них теплилась искра чего-то особенного.

Но теперь всё изменилось.

Лишь её тело, по злому року, уцелело. От судьбы не уйти. Она настигнет, заставит страдать. Как безжалостно.

«Нет»