Смертоносная

Сила альфы превосходит силы обычных оборотней, людей, охотников, истребительниц, а также большинства вампиров и демонов. В их облике нет ничего человеческого, когда они принимают волчью суть, даже в пик лунного сияния. Глаза альф — это два раскалённых уголька, пылающих огненно-красным светом, отражающим их внутреннюю мощь. Невероятная плотность их тел делает их неуязвимыми для пуль крупного калибра, острых клинков, чудовищных нагрузок, удушения, сокрушительного удара артиллерийского снаряда, лучей лазера и падений с головокружительной высоты. Болезни, бактерии и вирусы земного мира бессильны перед их организмами.

Один лишь укус, или достаточно глубокая царапина, оставленная когтями альфы, способна превратить обычного человека в оборотня. Этот дар, однако, часто оборачивается проклятием — два вероятных исхода: либо полное преображение, либо верная смерть, хотя природа иногда и делает исключения. Альфы обладают даром мгновенного исцеления даже от самых тяжёлых ран, но цена за это высока — они отдают часть той самой «искры», что делает их альфами. Такое самопожертвование может привести к потере их высокого статуса.

Альфы наделены уникальной способностью чувствовать присутствие своих бета-оборотней, подобно тому, как бета-оборотни могут призвать своего лидера, издавая протяжный, зовущий вой. Более того, альфы обладают шокирующей властью над чужим разумом: властным прикосновением когтей к шее жертвы они способны стирать или же впечатывать воспоминания, искажая реальность по своему желанию.

Судьба стаи может измениться; бета или даже омега, обладающие достаточной силой и дерзостью, способны взойти на трон альфы, убив своего предшественника. Но существуют и те, кто достигает этого статуса иным путём — через силу духа, непоколебимую добродетель и несгибаемую волю. Таких называют истинными альфами. Это редчайшее явление, случающееся, возможно, реже, чем раз в столетие. Истинные альфы — это ступень эволюции, превосходящая обычных альф. Они намного превосходят в скорости бет, омeг, койотов и даже обычных альф, а их раны исцеляются быстрее, чем у кого-либо другого. Обострённые чувства — обоняние, слух, вкус, зрение — позволяют им ощущать мир на совершенно ином уровне. Их когти могут быть длиннее, а сияние глаз — ярче, что усиливает их сверхъестественные способности. Единственная слабость истинного альфы — это потеря стаи, которая может истощить его силу.

Карина выдержала его взгляд — долгий, тяжёлый, полный того самого первобытного напряжения, что возникает между двумя хищниками, не решившими, соперники они или союзники.

Затем очень медленно она освободила руку — не вырывая, а именно освобождая, с достоинством королевы, забирающей свою собственность.

— Знаю, — произнесла Карина. — Именно поэтому я здесь, а не в лесу с лешим. Ты — другая категория. И демон — тоже. Но нити, которые я обрываю, не различают категорий. Они просто заканчиваются. Пошли. Алтарь ждёт, — она первой шагнула в тёмный проём нефа — алое пятно на белом снегу, исчезающее в серой каменной тьме. Её губы растянулись в широкую, вызывающую улыбку — ту самую, что балансировала на грани между дерзостью и откровенной насмешкой:

— Мне кажется, время для романтических моментов, Питер. Может, выпустишь руку, пока не получил по яйцам сапогом?

Она только что угрожала ему ударом в пах, в храме перед охотой на демона, и улыбалась при этом так, будто приглашает на танец.

Дмитрий предупреждал, что она особенная.

Но такого он не ожидал.

Питер немедленно отпустил её руку, отступая на шаг, сделал театральный жест в сторону тёмного проёма — с поклоном, достойным королевского двора:

— О, простите! Не хотел мешать вашей охоте. После вас, о, Великая победительница леших!

В её движениях была преувеличенная вежливость, когда Карина проходила мимо — прямая спина, гордо поднятый подбородок, — но в конце этого церемонного прохода показала средний палец, не глядя, просто подняла руку и продемонстрировала неприличный жест, который в её исполнении выглядел почти аристократично.

Дерек низко хохотнул — звук, редкий для него, как солнечный свет в январе, засунул руки в карманы куртки, бросил на Питера взгляд, полный мрачного веселья:

— Попахивает браком. Скоро махнёшь свой «Мустанг 1000 Кобра» на минивэн?

Питер, проходя мимо Дерека, ответил, не глядя на него, у входа в храм сделал паузу:

— Если она продолжит так шутить, я подарю ей этот «Мустанг» на первую годовщину, — голос прозвучал с оттенком опасной нежности, но взгляд стал острее и аналитичнее. — А теперь — тихо.

Дерек поднял руку, заставляя их обоих остановиться.

Ноздри его расширились, глаза загорелись золотым светом — не от агрессии, а от концентрации, той самой, что превращает оборотня в идеальную машину для выслеживания:

— Свежий след. Всего несколько минут. Он ведёт к алтарю, — он посмотрел на Карину. — Твоя очередь. Закрой глаза, слушай не ушами, а нитями. Чувствуешь ли ты разрыв здесь? Ту самую пустоту?

Карина подошла к стене храма, прикоснулась к холодному камню, закрыла глаза — на мгновение, не больше, — и когда открыла, в них появился вызов, смешанный с холодным доверием:

— Энергетика явно не католическая. Чужая. Не церковная. Видимо, монашки здесь не делают алкоголь. Что? Морана просила о верности, целомудрии и послушании, а об алкоголизме не было ни слова.

Следуя за ней, Питер подавил улыбку — ту самую, почти человеческую, — и вдохнул воздух:

— Целомудрие и послушание — скучные добродетели. Здесь пахнет тленом и старой магией. Не той, что практикуют ведьмы, — ноздри его слегка расширились, улавливая то, что не улавливал человеческий нос.

Карина осматривала церковь, как хирург осматривает рану, решая, куда наложить первый шов:

— Энергетика чужая даже при входе. Как давно этот храм заброшен?

Питер медленно обошёл внутреннее пространство, ступая почти бесшумно по каменным плитам, покрытым инеем:

— Около пятидесяти лет. Но эта энергия свежее. Похоже, наше существо облюбовало это место недавно.

Карина прикоснулась к двери — старой, деревянной, с облупившейся краской. Взгляд её выискивал детали, невидимые обычному глазу: не трещины в камне, не следы на полу, а что-то иное — слои реальности, которые для оборотней оставались закрытыми.