Смертоносная

6 глава

Церковь стояла особняком, не примыкая ни к одной из влиятельных конфессий.

Её прихожане были худшими представителями рода людского, из тех, с кем Карине довелось столкнуться.

Они не просто питали ненависть к демонам, но презирали и людей, а к нежити испытывали особую, жгучую неприязнь. Готовые перегрызть глотки за свои фанатичные догматы, они представляли столь же смертельную угрозу, как и всякий демон. До минувшей среды их активность не знала пределов. С тех пор они словно растворились в воздухе, оставив после себя лишь зловещую тишину. Местоположение церкви «детей божьих» не было тайной за семью печатями; бесконечные листовки неустанно твердили её адрес. Неподалёку от неё зияло кладбище. Странный выбор места для храма, ведь этот район не просто бурлил жизнью, но славился своей разгульной ночной пляской. Он стремительно превращался в Мекку для развлечений, и здание церкви, неуместно торчащее посреди этого буйства, кричало о своей чужеродности, резало глаз своей неуместностью.

Дерек помахал рукой — скупой, почти незаметный жест, обозначавший скорее «я здесь», чем приветствие.

Утренний морозный воздух пощипывал кожу, и пар от дыхания смешивался в единое облако над заснеженными руинами.

Питер уже ждал, прислонившись к обветшалой каменной стене старого пресвитерианского храма. Поза его была небрежной, почти ленивой, но глаза — глаза оставались настороженными, сканирующими опушку леса.

При приближении племянника он слегка кивнул, отталкиваясь от стены:

— Мы пунктуальны. Это хорошо, — взгляд его задержался на Карине дольше, чем требовала вежливость. — Холод не беспокоит? Твоё своеобразное состояние не делает тебя уязвимой?

В свете зимнего утра её черты казались ещё более резкими — бледная кожа, тёмные брови, серебряные волосы, перехваченные кожаным шнурком. Она больше не выглядела как женщина из прошлого, растерянная и сбитая с толку. Теперь это была Мара — собранная, готовая к бою.

— Холод меня не беспокоит. Доброго полудня, мистер Хейл.

Дерек, осматривавший периметр, бросил через плечо — с той особой, суховатой иронией, что появлялась у него только в присутствии дяди:

— Как домовой, Питер? Просил лапти?

— Молоко исчезло, печенье тоже. Лаптей не просил, — Питер ответил совершенно серьёзно, но уголок его рта дрогнул. Затем он перевёл взгляд на алый плащ Карины, так ярко выделявшийся на фоне белого снега. — Алый на белом. Ты точно не пытаешься стать мишенью?

Карина откинула угол плаща — одним точным, театральным движением, — демонстрируя меч у пояса и кинжалы, закреплённые на сапогах. Короткий, почти неуловимый смешок вырвался у неё:

— Я сама всех перекусаю и одна останусь.

Питер отвёл взгляд к лесу, и лицо его снова стало серьёзным — таким, каким оно бывало только перед боем:

— Боевой настрой. Одобряю. Существо оставляло следы у алтаря внутри, — он помедлил. — Готовы встретиться лицом к лицу с тем, что пугает даже волков?

Дерек в ответ только фыркнул — короткий, резкий звук, больше похожий на звериный выдох. Обходя разрушенный портал, он замер на мгновение у входа в неф, и голос его стал низким, как предупреждающее рычание:

— Оно здесь. Не сейчас. Но было недавно и оставило гнилой след, — Дерек посмотрел на Питера.

Между ними пробежал молчаливый, напряжённый диалог взглядов — тот самый, что возможен только между кровными родственниками или старыми врагами, которые слишком хорошо знают друг друга.

— Девкалион? — глаза Дерека на мгновение вспыхнули жёлтым. Ноздри его расширились, улавливая тысячи запахов: пыль, гнилое дерево, старое железо, и под всем этим — тухлую, сладковатую ноту, от которой шерсть на загривке вставала дыбом, даже если сам загривок был сейчас человеческим.

Питер медленно кивнул, не отрывая глаз от тёмного проёма, ведущего в неф:

— Его почерк. Гниль и насмешка, — он повернулся к Карине, и взгляд его стал острым и инструментальным. — Твоя очередь, Мара. Что чувствуешь? Не запах, не следы. Тот самый «разрыв», о котором ты говорила. Он здесь?

Она не ответила словами, вместо этого схватила его за запястье — внезапно, сильно, совсем не так, как касалась его руки вчера у камина:

— Да. Оно было здесь. Отлично. Тогда — вперёд, — в её глазах загорелся хищный огонёк, а уголки губ приподнялись в той самой боевой полуулыбке. — Люди у вас странно смотрят на других. До сих пор верят, что мы приносим зиму и уничтожаем посевы?

Хватка как стальным браслетом.

Она даже не замечала, что держала альфу за руку так, будто он — провинившийся солдат, или замечала, но ей было всё равно.

«Потрясающе»

Питер не отдёрнул руку, позволил ей вести его несколько шагов — туда, где под заснеженными сводами темнел старый алтарь. Его взгляд изучал её хватку, её пальцы на своём запястье, её профиль на фоне серого неба:

— Люди боятся того, чего не понимают. Но ты не боишься прикосновения оборотня, — голос его прозвучал задумчиво, почти интимно. — Интересно.

Её голос стал тише — так, что слышал только он:

— Если я когда-то видела лешего, чего мне бояться волков.

Внезапно он остановился, развернул её запястье — одним лёгким, но железным движением, — и захватил её руку в свою. Пальцы обхватили запястье плотно, но не причиняли боли.

Это не было угрозой. Это была демонстрация — силы, контроля, и чего-то ещё, чему он сам пока не мог подобрать названия.

Его золотистые глаза пристально смотрели на неё:

— Леший — дух леса. А я — альфа. Это другая категория опасности, Карина.

В иерархии сверхъестественных существ альфа-оборотни занимают вершину, являясь самыми могущественными и сильными представителями своего вида. Они — истинные лидеры стаи, чья власть и сила неоспоримы. Альфа — это не просто предводитель, но и гарант выживания для своих подопечных. От его мудрых решений зависит всё: от выбора территории для обитания до организации охоты и поддержания порядка в стае.