Смертоносная

В глазах Карины светилась тёплая усмешка. И впервые за долгое время она чувствовала не тяжесть прошлого, а лёгкость будущего — будущего, полного таких вот ссор, смеха и бесконечных праздничных столов. Её усталое, но счастливое лицо озарилось широкой, неприкрытой улыбкой, а в голосе звучала смесь восхищения и полного недоумения. Взгляд стал мягким, почти невероятно нежным.

— Пирожки с фейри–оленем. После всего мы спорим о фуршете. И это идеально. Потому что это и есть жизнь. Не большие битвы, а маленькие победы. Не клятвы демонам, а обещания друг другу. И пирожки. Обязательно с пирожками.

Вот она — нормальная жизнь, та, о которой она даже не мечтала.

Споры о еде, смех над глупыми шутками, тепло руки на животе.

Это — лучшее, что с ней случалось.

— Хорошо. Ройбен и Кайя… — проговорил ведущий снова, пытаясь вернуть церемонию в торжественное русло.

Карина бросила взгляд на Кайю и Ройбена и встала, переводя взгляд на ведущего.

— Вы сделали эту часть! Ты можешь просто закончить на том, на чём остановился? Давай уже финальные слова — и к столу!

Они уже поняли, что любят друг друга и обещают.

Кайя фыркнула, посмотрев на ведущего.

— Да. Поторопись.

По группе прокатился смех — тёплый, живой, настоящий.

Мужчина продолжил, обводя взглядом гостей:

— Живите ради своей любви. Любите свою жизнь и поднимайте небеса.

По помещению разносились аплодисменты, толпы фейри всё ещё толпились — веселье только начиналось, хотя была уже почти полночь.

— Начинайте своё приключение, — сказал им мужчина, и в его голосе слышалась улыбка.

— Спасибо. Наконец-то. Ритуалы фейри красивые, но чертовски длинные, — произнесла Карина и села обратно, повернувшись к остальным. — Наш долг свидетелей исполнен. Теперь — поддержать иерархию наших потребностей. Их история началась. А наша — продолжается.

И это — самое прекрасное. Не конец, а бесконечное продолжение — с пирожками, с подколами, с тихими ночными разговорами и громким смехом на всю рощу.

— Кайя и Ройбен, объявляю вас мужем и женой.

«Да, чёрт возьми!»

Ройбен продолжал целовать её даже после того, как ведущий ушёл дальше, прочистив горло, чтобы намекнуть им прекратить. Но они не прекращали — и никто не возражал.

Карина смотрела, как Кайя и Ройбен, наконец, освободившись от формальностей, смеялись и растворялись в толпе гостей, которые уже несли к столам подносы с едой и напитками. Праздник начинался. Настоящий праздник — не ритуальный, не магический, а просто человеческий, точнее — фейрийский. Но суть та же.

Морок почувствовал, как напряжение спало, как воздух наполнился радостью и предвкушением.

Он наклонился к уху Карины и прошептал низким и тёплым голосом, который звучал почти интимно, несмотря на общий шум:

— Их история началась. Наша продолжается. У нас есть пирожки. Думаю, это отличный план на ближайшие несколько часов. А потом, — Гурий сделал паузу, а затем добавил, поглаживая её живот, в его голосе зазвучала знакомая озорная нотка, теперь окрашенная теплом, — может, украдём пару пирожков про запас? Для позднего перекуса. Нас теперь трое.

Он, она и дочь.

Их маленькая футболистка, которая уже сейчас требовала свою долю пирожков.

И он был готов красть их для них обеих до конца своих дней.

Энтони уже вёл оживлённый спор с одним из поваров–фейри, явно требуя те самые пирожки, аплодировал вместе со всеми, с облегчением вздохнул, ловко поймал пролетавший мимо поднос с миниатюрными, светящимися изнутри фейри–пирожными и предложил его сначала оборотню, потом остальным, а затем взял одно себе, понизив голос, сделал вид, что оглядывается по сторонам.

— Ну, вот и всё. Церемониальная часть окончена. Осталась самая важная — праздник.

Торжественная часть — это хорошо. Но настоящее веселье начиналось только сейчас.

— И, по слухам, наша Кайя приготовила бочку мёда, который меняет вкус в зависимости от того, о чём ты мечтаешь. Научный интерес, конечно, — произнёс Корни с полным ртом, что было совершенно для него нехарактерно, проглотил и улыбнулся, следя взглядом за новобрачными, которых уже осыпали лепестками, пахнущими звёздной пылью.

Тони, откусив от своего пирожного, поднял бровь и язвительно спросил:

— Мечтал о следующей сессии без хвостов?

— Мечтаю о том, чтобы ты хоть раз промолчал во время еды, — беззлобно парировал Корнелий, но его глаза смеялись.

Морок наблюдал за перепалкой и ощущал тепло, разливающееся в груди — то самое, которое когда-то казалось ему невозможным, и взял светящееся пирожное с подноса провидца и, не откусывая, покрутил его в руках, разглядывая мерцающую начинку.

— Вы оба неисправимы. — Его голос, спокойный и ровный, перекрывал шум. — Но если мёд меняет вкус от мечты… — Гурий перевёл взгляд на Корнелия, и глаза его заблестели. Он сделал глоток из кружки, которую держал в другой руке, и усмехнулся. — Интересно, что выберет Питер: старую совесть или новую жизнь?

Мёд правды и мечты.

Интересно, что он показал бы ему?

Но он и так знал, смотря на неё, знал, о чём мечтал.

Карина наблюдала за тем, как Ройбен игнорировал все обязанности, продолжая целовать Кайю — даже когда ведущий уже махнул рукой и ушёл к столам.

— Уже нарушают правила. Хорошее начало для брака. — Её голос был полон одобрения, а улыбка стала мягкой и честной.

Плевать на протокол, на ритуалы. Главное — это поцелуй, обещание и любовь.

Корни, наблюдая за тем, как Ройбен игнорировал все намёки приличия, тихо фыркнул и поднял свой бокал с тем самым мёдом, провозгласил, обращаясь к своему импровизированному столу и отхлебнув янтарной жидкости.

— Ну что ж, поднимем бокалы за тех, кто знает, что самое важное в любом ритуале — это не слова ведущего, а правильное завершающее действие. За упрямство, игнорирующее условности! За любовь, которой наплевать на протокол!

За то, чтобы целоваться, когда все ждут, что вы остановитесь. За то, чтобы любить, когда все говорят, что это невозможно.

За них всех.

Корнелий поднял кружку с медовухой.

В ней мерцал золотистый свет.

Он отхлебнул, и на его лице отразилось лёгкое удивление, а затем удовольствие.

— Хм. Вкус напоминает чернику, тёплый хлеб и чувство глубокого удовлетворения от хорошо выполненной работы. Очень подходяще.

Жидкость внутри мягко переливалась оттенками золота и серебра.

Гурий тоже отпил и удивлённо расширил глаза.