Смертоносная

Её руки крепко обхватили его. Гурий повернул Карину к себе в воде так резко, что вода выплеснулась через край, заливая пол, и хрипло выдохнул, целуя её долго и глубоко. Когда он оторвался, они оба задыхались — мокрые, разгорячённые, живые. В её глазах пылала какая-то первобытная, дикая уверенность, та самая, что появляется, когда ты наконец-то на своём месте, когда ты дома.

Вот так. Вот теперь было всё правильно. И вода, и пена, и целая жизнь впереди.

Она и он. Они заслужили это. Заслужили друг друга.

Внезапно за дверью ванной раздался голос — спокойный, рассудительный, с теми самыми нотками, которые могли принадлежать только одному человеку.

— А где Карина и Тони? Я не видел их в комнате.

Это был Корнелий.

Господи, он что, специально выбрал этот момент⁈

Морок выпалил в ответ, явно теряя терпение. Его голос — хриплый, срывающийся — прогремел сквозь дверь.

— Откуда мне знать, где твой Тони⁈ Может, нахрен уберёшься уже отсюда?

Он тут, вообще-то, был очень занят.

Самый важный момент в его жизни — а тот спрашивал про Тони⁈

— Ладно, так и сделаю, — проговорил Корни совершенно невозмутимо, а затем добавил с той самой, знакомой до зубного скрежета интонацией: — Просто скажи ей, чтобы не забыла собрать вещи с пола, когда вылезет с тобой из ванны.

Он всё знал, видел разбросанную одежду на лестнице и пуговицы на полу, просто решил напомнить о порядке.

— Мы подумаем над твоим предложением, «мамаша»! А теперь дай людям влюблённым помыться в мире! Или тебе нужен перевод на язык фейри⁈

«Клянусь, я его убью, нет, не убью»

Корни был нужен Тони.

Но он ему что-нибудь сломает, что-нибудь не очень важное, палец, например. Глаза Карины расширились от этой перепалки, а рот приоткрылся. Она едва успела прижаться лицом к его груди, чтобы подавить смех — дикий, истерический, счастливый смех, который рвался наружу.

«Вот чёрт»

Это была самая неловкая и самая прекрасная ситуация в её жизни.

Корни за дверью.

Они голые в ванне.

И Гурий орёт как раненый зверь.

Идеально.

— Гурий, — выдохнула она ему в губы, всё ещё сдерживая смех.

Несколько секунд Морок смотрел в её глаза, тяжело дыша, пытаясь найти сомнения, которые у неё имелись — или должны были иметься. Не найдя, он кивнул — и его губы вновь накрыли её, они были немного шершавыми, но в то же время невероятно мягкими.

Его тёплый язык неожиданно скользнул в её рот, и весь мир — Корнелий, Тони, разбросанные вещи — перестал существовать.

Она его — в этой жизни и во всех остальных. Даже если она сама попытается уйти — он всегда её найдёт.