Смертоносная

Это не просьба, а приказ.

Они выжили в битве с демоном.

«Так не смейте умирать от какой-нибудь глупости вроде простуды или упавшего кирпича»

Корнелий, сидя у окна автобуса, поймал взгляд Карины и слабо улыбнулся, поднял руку, помахал ей, затем кивнул Питеру.

— Увидимся, — прошептал он беззвучно, зная, что его не услышат, но надеясь, что поймут. — И не вздумайте умереть без нас. Мы ещё не закончили. Наша история только начинается.

«Пиши свою книгу, Корни, и знай, что все мы ждём продолжения»

Бесстрастный голос из динамика попросил пассажиров занять свои места, а провожающих — покинуть автобусы. Люди на остановке засуетились — последние объятия, последние рукопожатия, последние слова. Ступеньки автобуса уже миновали платформу — было не успеть.

Тони подхватил рюкзак и ринулся на штурм транспортного средства, задыхаясь, помчался за ним, опасаясь всё больше с каждой секундой не успеть, но прыгнул — и в последний момент уцепился за поручни, недолго думая, запрыгнул в переднюю дверь на подножку уползающего автобуса, едва не сорвавшись. Его голос — запыхавшийся, но торжествующий — разнёсся над платформой.

— Питер Хейл! Я думаю, ты долго будешь ещё вспоминать эти чудные вечера на «хуторе» близ Бейкон–Хиллз! До встречи!

Мимо них троих пронеслось последнее окно автобуса.

Из него высовывались смеющиеся лица — Корнелий и Тони махали руками, и в этом жесте не было грусти, только обещание вернуться.

Карина долго смотрела вслед красным огонькам.

Дождь застилал взор. Красивый, обтекаемый корпус с немного потускневшим железом сдвинулся с места и на полной набирал ход — уже катился, скрипя, по мокрому асфальту.

Корнелий прислонился к ледяному металлу, смотря на удаляющийся город. Его лицо было спокойным, но в глубине глаз горела тихая, тёплая искра благодарности.

Он не махал — просто смотрел, сидя у окна, как фигуры на платформе становились всё меньше, пока не растворились в утреннем тумане и дожде, и прошептал — так тихо, что даже Тони не услышал:

— Спасибо за всё, альфа, за то, что не бросил и стал частью этой безумной истории.

Он мог уйти, остаться злодеем, но выбрал другое — их.

И Корни был благодарен ему за это — до конца своих дней.

Они втроём — Карина, Питер и Пак — смотрели вслед автобусу. И на их лицах — усталых, но живых — появилась широкая, искренняя улыбка.

Дождь стучал по зонтам и козырьку остановки. Утро разгоралось, окрашивая тучи в серо–розовый. Потому что это был не конец. Это было начало.

Начало новой главы, в которой они обязательно встретятся снова.

«Счастливого пути. Возвращайтесь — когда будете готовы, а пока — живите, учитесь, пишите свою историю и знайте: здесь, в Бейкон-Хиллз, у вас всегда будет дом»

Они будут ждать.

Карина покачала головой, но в её глазах была тёплая гордость. Она подняла руку в ответном жесте, хотя знала, что её уже не видели — автобус скрылся за поворотом, оставив после себя только красные огоньки габаритов, тающие в утреннем тумане.

Её голос звучал тихо, но твёрдо, обращённый к удаляющемуся автобусу и к парням, которые уже не могли её услышать — но она знала, что они почувствуют.

— До встречи, — Карина сделала паузу, и её улыбка стала мягче. — Берегите себя. Мы ещё обязательно увидимся, — она не говорила «прощай», а говорила «до скорого».

Потому что такие, как они, не исчезают навсегда. Обязательно пересекутся — может быть, в другом городе, может быть, на другой битве, может быть, просто за чашкой кофе.

Но это не конец.

Питер стоял под дождём, провожая взглядом уходящий автобус. Его рука была слегка поднята в прощальном жесте, но он не махал — просто смотрел. В нём читалась смесь усталости, облегчения и тихой гордости за тех, кто уезжал.

За мальчишку-переводчика, который стал мужчиной. За провидца, который научился верить. За обоих — за то, что они выжили, выросли и теперь отправлялись в собственное будущее.

Пак, стоя под дождём вместе с Кариной и Питером, провожал взглядом уходящий автобус.

Его лицо было бледным, но в глазах читалось облегчение — то самое, которое приходит, когда понимаешь: все наконец-то в безопасности.

Когда автобус скрылся из виду, Питер опустил руку и повернулся к ним, его голос прозвучал низко, но тепло.

— Ну что, ребята. — В его глазах появилась знакомая искра — та самая, хитрая, предвкушающая. — Пора и нам двигаться дальше. Но помните: вы всегда можете вернуться или позвать. Мы теперь — странная, потрёпанная, но семья.

У них нет общей крови, общего дома — пока. Но у них есть общая история.

И этого достаточно.

Услышав слова Питера, Пак кивнул и повернулся к Карине, задумчиво сделал паузу.

Дождь стучал по козырьку, заполняя тишину.

— Звучит неплохо, — он посмотрел на Питера с усмешкой и перевёл взгляд на Карину. — Даже если мы немного сумасшедшие. Но, возможно, в этом наша сила. Как тебе, сестрёнка? Готова к новым приключениям? Или хочешь отдохнуть от нас?

Он поймёт, если она захочет передышки.

Они все хотели.

«Но знай: я с тобой»

Куда бы она ни пошла.

Питер, повернувшись к Паку, услышал его слова и покачал головой.

— Отдохнуть? — переспросил он с насмешкой. Лицо его было серьёзным, но в глазах светилась теплота. — Вряд ли получится. Мы связаны.

Питер перевёл взгляд на них, пожав плечами.

— Привыкайте к нам. И к нашей странной семейке.

Нити исчезли, но связь осталась. Она не магическая, а настоящая. И от неё не отдохнёшь. Да и не хотелось.

Карина повернулась к ним, услышав слова Питера, и усмехнулась.

Её лицо было бледным, но в глазах читалось облегчение — глубокое, искреннее, которое она больше не пыталась скрывать.

— Семья, — повторила она. — Даже если вы меня иногда бесите. Но, знаете, я бы не хотела другую семью. Даже такую странную. Так что, — она улыбнулась, качая головой, — поехали домой? Кажется, я начинаю замерзать. И, возможно, мне нужно ещё одно переливание крови. Шучу, — или не шутила.

Но это подождёт. Сейчас главное — домой.

Туда, где тепло, сухо и пахло мятным чаем, который обещал Питер.

Туда, где они наконец-то смогут просто жить.

Питер усмехнулся, раскрывая чёрный зонт над ними троими.

Дождь застучал по натянутой ткани, и этот звук был похож на колыбельную — тихую, успокаивающую, мирную.

— Тогда поехали. Кажется, где-то в машине завалялся термос с чаем. И, возможно, пара бинтов. На всякий случай.