Смертоносная

Дерек, который всё это время стоял у камина, скрестив руки, наконец, прервал молчание. Голос его прозвучал низко, с лёгким металлическим отзвуком, который заставил воздух в комнате немного завибрировать:

— Мы уже пробовали все обычные методы. Крис Арджент даже привёл своего лучшего охотника по сверхъестественному. Тот ничего не нашёл — кроме ощущения пустоты, как будто само место было выжжено изнутри, — он бросил взгляд на Питера — тяжёлый, но без враждебности, — затем снова на неё. — Мы не искали тебя, потому что нам нечего было предложить, Карина. Мы искали тебя, потому что всё остальное уже не работает.

Повисла тишина — та редкая, глубокая тишина, в которой слышно, как потрескивают дрова в камине и как бьётся сердце.

Карина посмотрела на одного, на другого — на двух альф, которые только что, сами того не заметив, признали её равной:

— Тогда план такой, — произнесла она, и голос её зазвучал по-деловому, как у командира перед боем. — Вы покажете мне места убийств. Все три. Я прочитаю нити — или то, что от них осталось. Если это демон, он оставляет след не в физическом мире, а в слоях реальности, которые вы не видите. А я — вижу. И если нам повезёт, я смогу не только найти его, но и понять, зачем он здесь. Потому что демоны не приходят просто так. Им всегда что-то нужно.

Питер медленно вернулся в своё кресло — с той же кошачьей грацией, с какой покинул его минутой ранее, сделал небольшой глоток виски.

Лёд звякнул о стекло, отмечая паузу в разговоре.

— Пустота. Интересно, — он поставил бокал на подлокотник. — Ты сказала, что можешь видеть нити неупокоенных. Можешь ли ты увидеть разрыв? Пробоину в ткани реальности?

Карина не отрывала взгляда от Питера — прямой, тяжёлый, оценивающий взгляд, каким смотрят на доску для шахмат перед решающим ходом:

— Нет. Это мог делать только мой дед, он был могущественным Мороком, видел нити в пространстве. Я такое не могу.

Морок. Снова это слово.

Морок её дед.

Чем дальше, тем интереснее.

Дерек, который только что стоял у камина, снова опустился в кресло — на этот раз, приняв более расслабленную позу, но глаза оставались настороженными:

— Ты прав. Это не обычная охота.

Питер сделал паузу, посмотрел на огонь в камине — долго, задумчиво, словно читал в языках пламени что-то, чего не видели остальные:

— У него есть слабость. Луна. В полнолуние его сила ослабевает. Но в этом цикле он стал нападать чаще. Почему?

Карина произнесла тише — но каждое слово упало в тишину, как камень в колодец:

— Луна — это слабость оборотней. Когда полнолуние, они выходят, и за счёт луны получают силы. А ваше существо является антиподом оборотней. Ты не думал о таком раскладе?

Питер резко повернул голову, произнёс слово медленно, как будто пробуя на вкус дорогое вино:

— Антипод, — его глаза вспыхнули ярким золотом. — Интересная теория. Значит, он питается нашим бессилием? Когда луна полная, мы сильны, а он слаб. А в новолуние мы уязвимы, а он на пике силы. Это объясняет его недавнюю активность.

В Карине появилось что-то похожее на понимание — лишённое, впрочем, сочувствия:

— А мне не нужно от чего-то получать энергию. Боль я ощущаю не совсем в обычном понимании: могу терять сознание, если меня хорошенько приложат. Когда у Мары наступает конец жизни — это значит, что энергия в мире истончается, и мы можем «отключаться» на ровном месте. Сердцебиение иногда останавливается. У нас оно очень медленное. Мары могут умереть, но не от убийства — это точно. А что касается чувств во время боли…то больше нет, чем да.

Питер долго и молча смотрел на неё, затем откинулся в кресле.

В этом движении было что-то от хищника, признавшего в другом хищнике не угрозу, но загадку:

— Значит, вы тоже заложники своей природы. Хорошо. Работаем вместе. Но помни: на моей территории ты играешь по моим правилам. И если ты решишь предать, — он выдержал паузу, — мёртвые могут оказаться не единственными, чьи нити мы оборвём.

Угроза.

Он только что угрожал Маре, которая не боится смерти, потому что уже умирала.

Либо он очень смел, либо очень глуп. А Питер Хейл не глуп.

Карина выпрямилась в кресле, и в её осанке прорезалось то, чего он ещё не видел: не просто уверенность — дерзость, помноженная на древнюю, как мир, силу.

— Так, волчок, — голос прозвучал почти ласково, но в нём звенела сталь. — Во-первых: я восставшая Мара. Ты меня не убьёшь при любом раскладе. Во-вторых: твой племянник сам попросил помощи, сказал, что именно мои силы нужны. Потому что остальные либо слишком юны, либо заняты проблемами. И выбрали меня, — она начала загибать пальцы — жест, одновременно деловой и издевательский. — Вампира нет смысла — он уже был здесь. Что он сделал? Правильно, ни черта! Кицунэ — это уже арсенал для войны. Ведьма? Никакой магии здесь не замешано. Смотрители и охотники на нечисть? Это для слежки, — Карина остановилась и посмотрела ему прямо в глаза. — Но я — не балласт. Линии жизни обрезать могу, лечить раны, мечом владею. Мне кажется, этого достаточно для моих двадцати трёх, — лёгкая угроза прозвучала в её голосе — не грубая, не явная, а та, что прячется за словами, как лезвие за ножнами.

Питер внезапно улыбнулся, встал, подошёл к окну, посмотрел на ночной город, усыпанный огнями, как рождественская ёлка — разноцветными гирляндами, и повернулся к ней:

— Восставшая Мара. Нестандартно. Двадцать три года. Ты молода даже по человеческим меркам. И всё же, — он помедлил, — племянник не ошибся в выборе. Ты будешь работать под моим началом. И первое правило: никаких скрытых мотивов. Понятно?

В её улыбке появилась искра настоящего интереса — та самая, что возникает, когда достойный противник признаёт твою силу и предлагает временный союз:

— Конечно, да.

Дерек, всё это время наблюдавший за ними, покачал головой и пробормотал — тихо, но достаточно, чтобы оба услышали:

— Либо это начало прекрасного партнёрства, либо вы убьёте друг друга до рассвета. Ставлю на второе, — он внезапно встал — не резко, но так, что воздух в комнате сгустился, стал плотным, как перед грозой. Дерек посмотрел на Питера, и в его глазах горел низкий, тлеющий красный свет — не ярость, но та особая, альфья власть, что не требует крика. — И под моим началом, Питер. Карина пришла по моему зову. Стая — под моей защитой. И я буду решать, кто и как действует на этой территории, — тень его накрыла половину комнаты, и в этом было что-то древнее, волчье — напоминание о том, кто здесь настоящий вожак.