Смертоносная

Бета — воплощение верности. Они следуют за альфой, как тень, поддерживая его власть и исполняя поручения. В них — звериная адаптивность, гибкость, позволяющая им с лёгкостью лавировать в меняющимся мире. В моменты трансформации проявляются их звериные черты: выпускаются когти, обнажаются клыки, искажаются черты лица, тело покрывается густой шерстью. Полная трансформация в антропоморфную форму или превращение в волка — вершина их возможностей, доступная, хоть и с трудом, в отличие от альф.

Глаза беты, чаще всего, отливают расплавленным золотом. Но если бета посмеет отнять жизнь у невинного, его взгляд навсегда изменится, став холодной, неподвижной синевой, подобно застывшему льду.

Сверхчеловеческая сила, стремительная скорость, обострённые чувства и дар быстрой регенерации — вот их естественное оружие. Они превосходят омег, и их мощь порой способна бросить вызов даже альфам. В стае их большинство, они — бесчисленная армия, ведомая немногочисленными лидерами.

Порой, в негласных битвах за территории или влияние, бета может занять место неофициального альфы, возглавляя свой отряд, но оставаясь верным древу стаи. Альфа чувствует своих бет, как продолжение себя, а бета может откликнуться на зов вожака пронзительным воем. Путь к власти альфы для беты или омеги лежит либо через свержение прежнего лидера, либо через исключительное проявление внутренней силы и воли — редкий, но возможный путь.

В Карине была спокойная уверенность хищника — не та, что бросается в глаза, а та, что ощущается кожей, как тихий гул перед землетрясением. Она прищурилась, и в этом прищуре читался многовековой опыт встреч с теми, кого люди предпочитают считать мифами:

— Такое существо, как то, от чего вам надо избавиться, подвластно либо богам, либо очень сильнейшему. Я, можно сказать, нечто среднее. Это всё равно, что пойти на Бога с кинжалом в руке. Я могу замечать странные вещи, которые другие не видят. Поговорить с призраком, с лешим или любой нечистью. Магия не всегда бывает полезна. И могу отправить немертвецов на вечный покой.

Пауза, короткая и весомая, как удар сердца.

Питер поставил стакан на стол с тихим, но отчётливым стуком, скрестил руки на груди — поза не столько защитная, сколько оценивающая:

— Кинжал может быть смертоносным в умелых руках. И у вас уже есть план, не так ли? Иначе вы бы не пришли. Говорите.

Короткий, сухой смешок вырвался у неё — невесёлый, но и не горький, скорее, понимающий:

— Может, за чашкой мятного чая?

Питер кивком указал на кресло у камина:

— Ты действительно особенная. Ладно. Рассказывайте. Но учтите: если ваш «чай» окажется ядом, вам придётся иметь дело не только со мной, но и со всей моей стаей.

Мятный чай…

Она только что сравнила себя с кинжалом против Бога, а теперь просит чай. Эта женщина соткана из противоречий, и каждое из них — опасно.

Карина опустилась в кресло — не плюхнулась, как уставший путник, а села именно так, как садились в её время: прямая спина, колени вместе, руки на подлокотниках. И только глаза выдавали в ней не светскую даму, а ту, что видела смерть чаще, чем смену времён года:

— От чая я не откажусь, благодарю, — легчайшая тень улыбки скользнула по её губам. — Ты первый, кто не предлагает мне самогон — раз славянская нежить, — чтобы проверить, могу ли я пьянеть. И нет, не могу. А что касается, чувствую ли я вкус еды — да, чувствую. Чувствую ли холод от снега и тепло — да, ощущаю. Всё как у живых. Только смерти нет.

Питер неспешно налил чай — зелёный, с мятой, как она просила, — в фарфоровую чашку, явно старинную, с потускневшей позолотой по краю. Поставив перед ней, он откинулся в кресле, приняв позу владыки на троне.

Нога закинута на ногу, пальцы барабанят по подлокотнику, взгляд — изучающий, цепкий:

— Зачем проверять очевидное? Теперь — о деле. Существо, о котором идёт речь, уже убило трёх моих бет. Оно оставляет после себя холод, пронизывающий до костей, и следы, исчезающие на рассвете. Что можешь сказать?

Её пальцы сжали подлокотники кресла — непроизвольный жест, выдавший, что услышанное задело её сильнее, чем она хотела показать. В глазах вспыхнул тёмный отблеск — не страх, но мрачная решимость:

— Что имеем дело с сильной нежитью. Это явно не призрак — на местах убийств нет следов эктоплазмы. Не вампир — иначе бы бледняшки ходили по городу ночью, и укусы не совпадают. Не колдуны — они не убивают без надобности, — Карина отпила глоток, и чай, кажется, придал ей сил. — Это что-то более сильное, чем дух. Что-то, что не просто убивает, а высасывает саму суть.

Голос Питера стал тише, но опаснее — так шипит газ в конфорке перед тем, как вспыхнуть:

— Оно может принимать форму теней, проходить сквозь стены. И его невозможно учуять. Ты говоришь «сильная нежить». Уточни. Что это значит?

Карина поставила чашку на блюдце — движение отточенное, аристократическое, — и положила ногу на ногу. Жест был почти светским, но слова, последовавшие за ним, — совсем нет:

— Сильная нежить — та, от которой не смог избавиться оборотень, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Не хочу сказать плохого. Вы явно очень крутые и сильные ребята, и порвёте даже Морану, если она придёт на порог и начнёт махать серпом. Я слышала от мистера Хейла, что даже вампир не справился, когда был здесь. А если ни вампир, ни оборотень не могут выследить это существо и отправить его к богам, то нужен кто-то посильнее, — она взяла чашку, сделала ещё глоток, и поверх фарфорового края её глаза сверкнули холодным вызовом. — А у вас есть кто-то посильнее волков? Ну, вдруг. Явно нет, красавчик.

Красавчик?

Она назвала его красавчиком с той же интонацией, с какой говорят «щенок».

Дерзкая, опасная, и, кажется, совершенно бесстрашная'.

Питер внезапно улыбнулся — но в этой улыбке не было тепла, только оскал хищника, признающего в другом хищнике равного. Он медленно встал, сделал паузу.

Его тень упала на неё, накрыв кресло и чайный столик:

— Посильнее? В Бикон-Хиллз? Есть. Но они не из тех, кто разменивается на подобную возню, — он наклонил голову, изучая её реакцию. — Ты предлагаешь стать этим «посильнее», Мара?

Её взгляд оставался острым — ни тени страха, ни попытки отвести глаза:

— Я не хотела сказать дурного. Не пойми неправильно. Если его не может выследить оборотень, не может вампир, и у вас есть арсенал… — она подалась вперёд, — если бы дело не было настолько хреновым, меня бы даже не искали.