Смертоносная

— Лучше ведьмы? Какой высокий кредит доверия. Что ж, Мара Карина, — он сделал жест в сторону кресел у камина, — присядь, расскажи мне о демоне. И о том, как именно ты собираешься рвать его связь. Я — весь внимание.

Она была холодна.

Но в ней не было прежней жёсткости по отношению к Питеру — скорее, настороженное любопытство, какое бывает у эксперта, встретившего равного по интеллекту противника.

Питер медленно повернулся к Дереку, затем возвратил взгляд к ней.

Улыбка его стала шире, но в ней не было тепла — только острый, как скальпель, интерес:

— О, как благородно! Защитник стаи. Но демон — это интересно. И почему именно ты, милая нежить? Что такого особенного в твоих талантах?

Милая нежить?

Он бросал слова, как пробные камни — проверял, какое вызовет рябь.

«Что ж, давай поиграем»

Вся её поза мгновенно переменилась: расслабленность исчезла, спина выпрямилась, в глазах вспыхнул холодный огонь — тот самый, что загорался у неё перед боем или перед важным разговором, что, в сущности, было одним и тем же:

— Я Мара. Не совсем мёртвая, но при этом вполне себе живая — где-то посередине. Вряд ли ты о нас слышал. Мы являемся служительницами богини Мораны. Можно сказать, я из далёкой страны, — Карина сделала паузу, давая словам улечься. — Ваш племянник попросил помощи в поимке особо опасного существа. Что мне нужно? Чтобы меня не съели на пороге, когда я просто говорю, кто я и что нужно.

Питер медленно выпрямился, слово «Морана» он попробовал на вкус беззвучно, одними губами — как сомелье пробует редкое вино, затем, не сводя с неё глаз, направился к столу, взял стакан виски — движение плавное, отточенное, как у танцора или убийцы:

— Мара — служанка Смерти. Не самое подходящее общество для волков. Но ты прав, Дерек, в одном: то существо действительно опасно, — он сделал паузу. — Вы понимаете, что предлагаете вступить в игру, где ставки — жизни?

Лёд звякнул о стекло.

Её взгляд стал пристальным, анализирующим — тем самым, каким она разглядывала фотографии укусов в кафе:

— Можно вашу руку?

На секунду Питер замер. Стакан застыл на полпути ко рту.

Затем — лёгкий стук.

Он поставил его на стол, медленно, с той же танцующей грацией, протянул руку ладонью вверх. Взгляд его не отпускал Карину ни на мгновение:

— Дерзко. Планируешь читать судьбу, Мара? Или демонстрируешь свои способности?

В воздухе на мгновение завибрировала энергия — тонкая, как паутина, и такая же прочная, затем исчезла.

Карина выпрямила руку над его ладонью, и из-под её пальцев потянулись длинные, белые линии — нити жизни, видимые теперь не только ей, но и всем присутствующим, они мерцали в полумраке, как светящийся планктон в ночном море.

— Видите? Эта ваша нить жизни — она целая. Значит, вмешательства извне не было, — она говорила спокойно, почти буднично, словно не демонстрировала сейчас чудо, которое большинство людей сочло бы колдовством. — А шрамы я могу залечить, если нужно, но к жизни возвращать не умею, увы. Я не Морана и не страж Морок. Я могу обрывать линии жизни неупокоенным, — в ней мелькнуло нечто, похожее на интерес, смешанный с осторожностью.

Питер пристально смотрел на белую нить, обвивающую его запястье. Впервые за весь вечер его лицо утратило насмешливое выражение. Он медленно, не отводя взгляда от нити, проговорил:

— Обрывать линии жизни…Ты предлагаешь себя в качестве живого оружия. Почему я должен тебе доверять?

Карина осторожно убрала нить обратно — та исчезла, растворилась в воздухе, словно её и не было. Потёрла руку в перчатке, и уголки её губ чуть приподнялись — не улыбка, но намёк на неё:

— Я обрываю нити только неупокоенным. Знаешь, когда мёртвые встают и начинают ходить — для этого есть мы. Чтобы мёртвые оставались там, где лежат, и не спешили встретиться с живыми.

Некоторое время Питер молча смотрел на неё, потом сделал глоток виски — медленный, задумчивый:

— Охотница на мертвецов. У Дерека оказался изысканный вкус в выборе союзников, — он поставил бокал. — Что ж, Карина. Допустим, я принимаю твоё предложение. Но есть одно условие: ты действуешь под моим присмотром. Эта территория — моя. И здесь я устанавливаю правила.

Дерек, молча наблюдавший за обменом словами из своего угла, резко выпрямился. Тень его метнулась по стене, и в глазах вспыхнул яркий красный — тот самый, альфа-красный, означавший, что терпение кончилось:

— Нет. Карина действует в рамках моей стаи, Питер. Это не твоя охотничья территория, — голос его стал низким, но насыщенным той особой властью, что заставляет бет склонять головы.

Питер медленно повернулся к нему, сделал ещё один глоток — демонстративно неторопливый:

— Твоя стая? Интересно. Но ведьмы, нечисть и прочие гости всегда были моей сферой, племянник. Или ты забыл, кто сдерживал Геральтов клинок, пока ты гонялся за канцергенами? — улыбка его стала холодной, как сталь, и такой же острой.

Дерек сделал шаг вперёд. Плечи напряжены, кулаки сжаты, но голос — всё ещё контролируемый:

— Ситуация изменилась. И Мара здесь по моему приглашению.

Питер поставил бокал на стол с тихим, но отчётливым стуком — звук, похожий на точку в конце предложения:

— Тогда, дорогой Дерек, объясни мне: как ты собираешься защитить её, если демон решит сыграть с её нитями? — голос его стал тише, но опаснее, как шёпот змеи перед броском. — Ты знаешь, как разорвать потустороннюю связь? Или ты просто бросишь её в бой, как тех бет?

Тишина в комнате стала осязаемой — густой, как туман. Ёлка мигнула разноцветными огнями.

В их свете лицо Питера казалось высеченным из мрамора.

Они сейчас разорвут друг друга из-за неё.

Из-за права решать, кто она и кому подчиняется. Карина сделала шаг вперёд — так, чтобы оказаться ровно между ними:

— Джентльмены, — голос прозвучал ровно, но в нём звенела сталь. — Я не бета. Не нечисть. И не чья-то собственность. Я здесь, чтобы разорвать связь демона с этим местом. И сделаю это — с вашим присмотром или без него. Но если вы хотите, чтобы я доверяла вам, — она перевела взгляд с Питера на Дерека и обратно, — вам придётся для начала довериться друг другу. Хотя бы на время этой охоты.

Бета-оборотни — хребет стаи, верные волки, чья жизнь подчинена законам альфы. Они — главная сила, стержень, на котором держится вся иерархия. Судьба беты предначертана либо кровью — если в тебе с рождения течёт волчья кровь, либо волей альфы, что может даровать этот дар через жертвенный укус или царапину.