Смертоносная

5 глава

Словно зимняя сказка, свежевыпавший снег укрыл землю, а главный многоэтажный коттедж, словно волшебством, расположился между стройными, заснеженными вязами и склонами. Узкая улочка, зажатая между многоквартирными домами и деловыми центрами, была уставлена рядами фонарных столбов. Под тяжёлыми облаками, в вечерних сумерках, их опоясывали мерцающие белые огни, а ёлочки уже зажглись. Этот дом превратился в ослепительное царство зимней сказки. Словно Санта, переполненный праздничным настроением, но в самом лучшем смысле. Разноцветные гирлянды украсили изгороди вдоль подъездной аллеи. Дом переливался красными, зелёными, синими огоньками, а его фасад искрился, словно гигантский квадратный диско-шар. У крыльца восседал надувной Санта-Клаус. На крыше расположились восемь пластмассовых оленей. Девятый, самый главный, — Рудольф — числился пропавшим без вести. Пластиковый Санта с мешком подарков устроился на трубе. Перед крыльцом возвышался огромный надувной снежный шар. В больших окнах дома отражались огни наряженных ёлок. Над камином красовались развешанные для подарков чулки. В этом буйстве огней было что-то до боли тёплое. Прямо напротив окон, в фойе, стояла ёлка, под которой лежало два подарка. Хозяева дома придерживались единой цветовой гаммы в своём рождественском убранстве.

Перед ней предстал мужчина — изваяние силы и благородства.

Среднего роста, но с атлетичным телосложением, он излучал уверенность, словно высеченный из камня. Каштановые волосы, гладко зачёсанные назад, обрамляли лицо с голубыми, как летнее небо, глазами. Смуглая кожа, тронутая лёгким загаром, контрастировала с едва заметной трёхдневной щетиной, придававшей ему некоторую дерзость. Годам, казалось, не властны над ним: словно ему было не больше тридцати пяти, хотя в его взгляде таилась мудрость, присущая мужчине, перешагнувшему сорокалетний рубеж. Одет он был просто, но со вкусом: синие джинсы и элегантный блейзер поверх футболки.

Питер стоял у камина — поза небрежная, почти ленивая, но глаза выдавали его с головой.

Холодные, острые, они ощупывали Карину, как пальцы слепого — дотошно, без стеснения, задерживаясь на каждой детали: серебряные пряди, алый плащ, рукоять «Заката», выглядывающая из-под складок.

— Так, так. И кто это пожаловал в логово альфы без приглашения? — голос — низкий, бархатистый, с лёгкой насмешкой — обволакивал, как дым. Он не угрожал, а приглашал в игру, правил которой она пока не знала. — Ты пахнешь тревогой, зимой и чем-то ещё очень любопытным. Скажи, ты всегда заглядываешь в пасть к волкам, или сегодня — особый случай?

Пахнет тревогой?

Ещё бы.

Она только что узнала, что, возможно, не совсем нежить. Что в её жилах — та же кровь, что у легендарной Мары из берёзового леса.

Что перед ней стоял потомок той самой встречи.

Но ему она этого не скажет, по крайней мере, не сразу.

Карина сняла чёрную перчатку — медленно, палец за пальцем, — и протянула руку. Едва заметная усмешка коснулась её губ: холодная, но не враждебная:

— Мара Карина. К волшебникам, вампирам, оборотням и к обычным людям я не отношусь. Я нежить, — взгляд её на мгновение ускользнул в сторону — туда, где в углу зала сияла украшенная, огромная, «живая» ёлка.

Разноцветные лампочки вспыхивали и гасли каждые несколько секунд, отбрасывая на стены причудливые тени. Совсем как дома. Только тогда были свечи, а теперь — электричество. Но ощущение то же: тепло, хвоя, ожидание чуда. Или битвы. Или и того, и другого сразу.

Питер задержал взгляд на протянутой руке — изучая, оценивая, смакуя, затем медленно, почти церемонно, принял её в своей.

Пальцы его были сильны, но не сжимали слишком сильно — он не мерялся силой, а снимал пробу:

— Карина. Нежить? Как скромно, — он наклонил голову, и в его глазах мелькнул жёлтый отблеск. — Но истинная природа всегда чувствуется. Какая интересная смесь. Ты не волк, но в тебе есть дикость.

Дикость.

Он почуял.

Неужели легенда правдива? Неужели в ней и правда течёт что-то от той самой Мары, что встретила Волколака в берёзовом лесу?

— Есть легенда о Маре и Волколаке, — продолжил Питер, и голос его стал тише, интимнее, словно делился семейной тайной. — В той истории она была изгоем, не способная проявить свои способности, но с сердцем и яростью настоящей волчицы. А оборотень — сын бывшего альфы, для которого единственные истины — честь стаи и сила. Он выбрал Мару, следуя зову крови, нарушив волю старейшин и политические договорённости, — он отпустил её руку — не резко, но с той точностью, что выдавала человека, привыкшего контролировать каждый жест. — Что привело тебя в мой дом?

Карина осторожно опустила руку. Огонь камина отбросил тени на её лицо, и в этом колеблющемся свете она сама казалась персонажем легенды — древней, опасной, но пока не враждебной:

— А также в скандинавских сагах имя Мары сочеталось с понятием «ночной наездницы» или женщины-оборотня, — она говорила спокойно, как на дипломатическом приёме. — Видите ли, я слышала, вам нужна помощь. Сказали, чтобы я пообщалась с вами.

Слегка приподнимая бровь, Питер отошёл к камину и опёрся о мантильполку — жест хозяина, принимающего гостью в своём логове. Тихий смех сорвался с его губ:

— Помощь? От вас? Любопытно. И кто же этот «мудрец», отправивший нечисть на порог альфы?

— Дерек Хейл, — она произнесла это имя ровно, без подобострастия и без вызова.

Но воздух в комнате мгновенно изменился.

Питер перестал улыбаться. Его взгляд метнулся к тёмному углу зала, где до этого молча стояла тень, отделившаяся теперь от стены и сделавшая шаг вперёд:

— А. «Дорогой» племянник, — слово «дорогой» было произнесено с той особой интонацией, что превращает его в антоним. — Так это твоя новая попытка контролировать ситуацию? Что же Дерек обещал вам взамен, мисс? Или, быть может, чего вы от него хотите? — он отчётливо произнёс каждое слово, и в каждом из них звучал спрятанный крючок.

Дерек сделал ещё один шаг — теперь стоял рядом с Кариной, плечом к плечу, бросил взгляд на неё, затем снова на Питера.

Голос его был ровным, но в нём прорезалась сталь:

— Карина не хочет ничего и не обещала ничего, Питер. Она нужна, чтобы разорвать связь демона с этим местом. А я позабочусь о том, чтобы стая была в безопасности. С этим Мара справится лучше ведьмы.

Питер перевёл взгляд с племянника на Карину медленно, оценивающе, и улыбнулся — той самой улыбкой, что не сулила ничего хорошего: