Смертоносная

Дерек внезапно замер, не просто остановился — застыл, будто поражённый молнией.

Та самая легенда.

В его глазах вспыхнул яркий красный свет — не угроза, не гнев, а потрясение такой силы, что зверь внутри на мгновение потерял контроль. Затем красный исчез, и остался только глубокий, откровенный, почти беззащитный взгляд.

Он медленно повернулся к ней.

Челюсть напряглась, желваки заиграли под кожей.

Он отвёл взгляд в сторону старой мельницы, словно надеялся найти ответы среди её ржавых конструкций, но не нашёл — и снова посмотрел на Карину:

— Это не просто легенда, — голос прозвучал тихо, но с металлическим отзвуком, как клинок, извлекаемый из ножен. — Моя мать рассказывала эту историю иначе. Там не было «ласк». Была битва и союз. Она говорила, что от той встречи родилась линия оборотней, которые могли видеть тени между мирами.

Видеть тени между мирами.

Как она.

Как все Мары.

Неужели это правда? Неужели легенда — не просто сказка на ночь?

Дерек шагнул ближе, и теперь его голос стал почти шёпотом — интимным, напряжённым, как признание:

— Ты с самого начала знала, почему именно нашу семью Резников выбрал связным. Не потому что я Альфа. А потому что в наших жилах течёт кровь той встречи.

В ней всколыхнулось что-то древнее и первобытное — то, что дремало под слоем воспитания, этикета, военной выправки.

То, что помнило берёзовые леса и встречи, о которых потом слагали легенды.

— Значит, легенда, — она нахмурилась, и на лбу прорезалась тонкая морщинка. — Мары — это нежить. Как у Мары могли родиться дети? От оборотня.

Хороший вопрос.

Тот самый, который он сам себе задавал с тех пор, как научился видеть тени. Дерек резко повернулся — и в его глазах снова вспыхнуло золото. Но теперь это был не гнев и не потрясение, а было озарение.

Он подошёл так близко, что она почувствовала тепло его тела, жар его дыхания в морозном воздухе.

— Нежить, — слово вырвалось сквозь сжатые зубы, резкое, как удар хлыста. — Но легенда говорит о «встрече в берёзовом лесу» — в мире живых. Мара, — он впервые произнёс это слово без формальности, без дистанции, как имя, а не как титул, — ты уверена, что ты нежить? Или же ты — нечто вроде моста? Существо, способное существовать между? Возможно, твой род не умер. Возможно, просто изменил форму. Как и мы.

Карина выдержала его взгляд — пронзительный, аналитический, раздевающий до костей, и ответила — медленно, взвешенно, как человек, который давно научился жить с противоречиями внутри себя:

— Всего понемногу, кажется. Кто-то считает нас убийцами, а кто-то говорит, что мы — святые, — её голос снова стал деловым, но теперь в нём слышались более глубокие ноты: не просто готовность к бою, а готовность к разговору, который назревал больше века. — Но говорить с вашим «дядькой» я готова.

Дерек сделал глубокий вдох. Золото в его глазах медленно угасло, сменяясь привычной сосредоточенностью — той самой, с которой Альфа стаи оценивает поле боя перед решающей атакой. Он кивнул и жестом показал на ржавые ворота мельницы, темнеющие в конце переулка:

— Тогда пойдём. Только помни: Питер учует кровь легенды и задаст вопросы, которых даже я не осмелился задать, — его взгляд стал тяжелее. — Ты готова дать ответы?

Карина посмотрела на мельницу.

Оттуда тянуло холодом, старой магией и чьим-то терпеливым, изучающим вниманием.

Она поправила перевязь с «Закатом» — привычный жест, успокаивающий и собирающий:

— Я готова. А там посмотрим, кто кому вопросы задавать будет.