Смертоносная

Его движения были всё ещё скованными — раны давали о себе знать, — но походка стала увереннее, твёрже.

— Я могу помочь, — сказал он с паузой, — с «заполнением вакуума». Есть знакомые и опыт кое-какой, — Морок замолчал и посмотрел на Корнелия. — Не пропадайте вы оба. — Его взгляд переместился на двух парней — тёплый, почти братскийю — Теперь вы — настоящая семья.

Не по крови, но по выбору. Это даже крепче.

Питер задумчиво помолчал, затем добавил:

— Это разумно, — он посмотрел на Гурия и продолжил. — Вам нужно время, чтобы восстановиться, — затем Питер перевёл взгляд на Корни и сказал. — Но знайте: вы всегда можете вернуться. Двери моего дома открыты для вас, — он посмотрел на Карину и Морока и добавил. — Для всех вас.

Его дом — их дом. Не важно, уедут они или останутся.

«Знайте, что здесь вас всегда ждут»

Корнелий, сидевший в кресле и смотревший на свои руки, поднял голову и взглянул на Питера.

В его глазах стояли слёзы — но это были хорошие слёзы облегчения и благодарности.

— Спасибо, — тихо, но искренне произнёс он. — Мы обязательно вернёмся. Не сразу, но обязательно, — Корни перевёл взгляд на Карину и усмехнулся — той самой, знакомой усмешкой, которая означала, что он снова стал собой. — А ты, Карина, не скучай без нас и не лезь больше в авантюры, ладно? Присмотри за ней, Морок.

Он знал, что она не послушается, никогда не слушалась. Но должен был сказать — на удачу.

Гурий, услышав парня, прищурился, будто обдумывая что-то.

— Присмотрю, — сказал он, выдержав паузу. — Карина умеет находить неприятности даже в собственной постели. — Морок покачал головой и добавил тише, почти про себя: — Но ничего. Я справлюсь.

Она и неприятности — это пакетное предложение.

Он давно это понял и был на всё согласен.

— Не скучайте, — повторил Тони с насмешкой, но в его голосе слышалась неподдельная теплота, — и не вздумайте умирать. Мы ещё не закончили. Наша история только начинается. И я хочу узнать, чем она закончится. Надеюсь, хэппи-эндом. Как в хороших книгах, — он провидец, но даже не знал, что будет дальше.

И это — самое прекрасное.

Потому что их будущее не предопределено. Они писали его сами.

Питер внимательно слушал Корнелия. Когда тот говорил об отъезде, брови оборотня чуть приподнялись — но он не стал спорить.

Он всё понимал, сам видел слишком много, чтобы оставаться здесь, где каждый камень напоминал о битвах.

— Учёба? Ну что ж, умный ход. После такой практики теория покажется детской игрой. — В его голосе звучала странная смесь иронии и одобрения. Он сделал паузу, и его губы растянулись в той самой хитрой, знакомой улыбке. — Что касается жизни — мы уже доказали, что можем не только выживать вместе, но и побеждать. Так что, думаю, мы справимся. Главное — договориться о правилах. Например, никаких демонов в гостиной. И никаких каменных львов на ковре. Тони, ты присоединишься? Или у тебя тут свои планы по наведению нового порядка? — он посмотрел на провидца, ожидая ответа.

Энтони был нужен им.

Его сарказм, видение, готовность броситься в бой с одним кинжалом. Но решать — ему.

Вошедший Дерек облокотился о стену — руки скрещены на груди, взгляд прищурен.

Он посмотрел на своего дядю с тем сложным выражением, в котором смешивались многолетняя неприязнь, недавно обретённое уважение и что-то ещё — возможно, облегчение.

— Ты сваливаешь подальше от Бейкон–Хиллз? — спросил он без обиняков, как всегда.

Питер посмотрел на него — долгим, изучающим взглядом, который говорил больше, чем любые слова.

— Пока что.

В нём читалась сложная смесь: облегчение от того, что Дерек тоже собирался уехать, и что-то похожее на гордость.

— Этим местом нужно управлять с холодной головой. А у меня голова сейчас не очень холодная. И, честно говоря, я устал от альфа–обязанностей. Пусть молодые и голодные разбираются. У меня есть другие планы, — он проговорил это, кивая, пожал плечами и повернулся к двери. Его движение было быстрым и решительным — так уходят люди, которые точно знают, куда и зачем. — Да. Бейкон–Хиллз стал слишком тесен. Удачи. Не создавайте слишком много проблем на новом месте. Не благодари, Карина, просто живи.

Её взгляд был прикован к Питеру, изучая каждую черту его уставшего, но живого лица.

Он стоял в дверном проёме — альфа, который отказывался от своей территории. Не потому что проиграл, а потому что вырос из неё, нашёл нечто более важное, чем власть.

Провидец молча слушал, а когда Дерек вышел, и Питер уже повернулся к двери, то внезапно встал — резко, несмотря на боль в рёбрах и всё ещё кровоточащую повязку.

— Хейл, — позвал он, и его голос прозвучал непривычно серьёзно. — Спасибо. За всё. Даже за ту чёртову верёвку, — это было простое слово, но произнесённое провидцем, с его обычно саркастичных губ, оно звучало весомо, как клятва.

Он помнил, как тот привязал Карину, и как спас его.

Помнил, как Питер дрался рядом с ними.

И он благодарен за каждое мгновение.

Питер замер в дверном проёме, не обернулся, лишь слегка кивнул, и его плечи, кажется, на мгновение расслабились — ушло напряжение, которое он носил годами. Затем вышел, оставив дверь приоткрытой.

Солнечный свет из коридора упал на пол длинной золотой полосой. В комнате воцарилась тишина — но это была не та гнетущая тишина, что наступает после поражения.

Это была тишина усталого облегчения, заслуженного покоя, в которой каждый из них смотрел в окно — туда, где поднималось солнце над городом, который они спасли, и думал о будущем, неясном, пугающем, но — теперь — полном надежды.

Вот и всё. История окончена. Метки исчезли.

Демон мёртв.

Питер ушёл.

Корни и Тони уезжают.

Они расходились — но не навсегда. Потому что то, что пережили вместе, связало их крепче крови. И где бы они ни были — всегда смогут вернуться домой.

Гурий, не отпуская руки Карины, проводил взглядом Питера до двери, когда тот вышел, он шумно выдохнул — долгий, протяжный выдох, словно сбрасывая с плеч последний груз, — и посмотрел на Энтони.

— Верёвка, — его голос, хриплый, но спокойный, прозвучал с лёгкой иронией, — иногда она может спасти жизнь, — Морок замолчал, снова взглянув на Карину, в его глазах читалась глубокая, усталая нежность. — Ну что, остались только мы. Команда стала меньше. Но, думаю, это к лучшему. Перегруппировка.

Стая не распалась, просто переформатировалась.

Они были всё ещё вместе. Просто теперь каждый пойдёт своим путём — но знали, где найти друг друга.