Смертоносная

Гурий медленно кивнул, словно принимая слова Питера — но ответ его был обращён не к альфе.

Он отпустил плечи Карины и сел на кровать, устало прислонившись спиной к стене и закрыв глаза, похоже, тоже обдумывал вопрос, когда, наконец, заговорил, его голос был ровным и спокойным — без прежней резкости или утомления, с лёгким оттенком надежды, той самой, которую он так долго прятал.

— Дом, — произнёс он, сделав паузу. — Место, куда всегда можно вернуться, — Морок открыл глаза и посмотрел на Карину с непривычной теплотой. — Никогда не думал, что это так важно. Может, стоит попробовать?

Он был Тенью, одиночкой.

Его дом был там, где стоял, но теперь ему хотелось, чтобы было иначе, чтобы где-то горел свет, и Карина ждала его там. Или он ждал её.

— Дом, — медленно повторил Питер. Его голос звучал задумчиво, а лицо было серьёзным, но глаза светились пониманием. — Это не так просто, как кажется, — он посмотрел на них. — Но, возможно, это именно то, что нам нужно.

Дом — это не стены, а люди.

И если они хотели попробовать… он с ними.

Альфа должен быть со своей стаей.

— Интересная идея, — Корни посмотрел на них. — Но мы должны быть осторожны, — он добавил с долей привычной рассудительности. — Не все из нас могут жить под одной крышей, — Корнелий усмехнулся, и в этой усмешке была та самая искра острого ума. — Но мы могли бы попробовать. Хотя бы ради того, чтобы быть рядом. Вдруг кому-то из нас снова понадобится помощь.

Дом без книг — не дом.

Так что он займёт самую большую комнату под библиотеку.

И, пожалуй, надо будет купить огнетушитель, на всякий случай.

С ними ведь никогда не бывает скучно.

В голосе провидца звучала насмешка — та самая, лёгкая, почти ласковая, которая появлялась у него только в кругу своих.

— Звучит как начало плохого ситкома, — он посмотрел на них, обводя взглядом каждого. — «Девушка–Мара, её парень–Морок, альфа–оборотень, фейри–переводчики провидец с чёрной аурой живут под одной крышей». Соседи будут в восторге, — затем Энтони перевёл взгляд на Питера. — Но почему бы и нет? Мы заслужили немного нормальности. Насколько это вообще возможно для нашей компании.

Нормальность' в их случае — это когда демоны не приходят на завтрак.

В остальном — сойдёт.

Гурий, сидя на кровати, слегка приоткрыл один глаз и бросил ленивый взгляд на Тони, не менял позы, не двигался с места — всё ещё прислонившись спиной к стене, всё ещё рядом с Кариной, — но медленно кивнул, показывая, что услышал и понял его слова.

— Ситком, говоришь? — он сделал паузу. — Хуже, чем драма с демонами? — Морок выдохнул и повернулся к Карине, ожидая ответа, который, казалось, уже знал. — Думаю, стоит попробовать. Самое страшное мы уже вместе пережили.

Если они смогли победить князя тьмы, то уж найти общий язык по поводу того, чья очередь мыть посуду, точно смогут.

Наверное.

Питер тихо повторил, смотря на парней, потом снова на них обоих — на Карину и Гурия, — делая паузу.

В его глазах разгоралась та самая знакомая искра — предвкушение нового дела, нового плана, новой главы.

— Что дальше? Дальше мы сначала вылечим все эти дыры, которые в нас наделали. Потом, возможно, стоит обсудить кое-какие изменения в управлении Бейкон–Хиллз. Демон навёл тут порядок по-своему, но теперь, когда его нет, вакуум нужно заполнить. И я не намерен допустить, чтобы его заполнили очередные выскочки. Мы всё это заслужили. — В его глазах вспыхнуло нечто знакомое — та самая хитрая, расчётливая искра, которая означала, что у него уже есть план. — А что касается дома… у меня есть несколько вариантов. Один из них, кстати, имеет высокие потолки и отличную звукоизоляцию. На случай, если кто-то опять захочет завести каменного льва в качестве домашнего питомца, — он проговорил это так, как будто обсуждал погоду или меню ужина.

Но в его голосе был подтекст, который понимали только они.

Тот самый особняк на окраине, с подвалом для тренировок, с чердаком, где можно летать, не задевая люстры.

С библиотекой для Корни.

Он присмотрел его давно, ждал только, когда они будут готовы.

Корнелий, всё ещё сидящий рядом с провидцем, медленно выпустил того из своего полуобъятия — они и не заметили, как Тони оказался привалившимся к его плечу, — и откинулся на спинку стула, посмотрев не на Питера, а на свои руки: те самые, что только что держали кружку с водой и поддерживали, что чертили символы на каменном полу, что были готовы разорвать саму реальность ради друзей.

Он переспросил тихо, поднял взгляд и встретился глазами с Энтони:

— Дальше? Я, наверное, перестану прятаться от себя в первую очередь. У меня появились причины не сбегать при первом же признаке опасности. Я устал быть просто переводчиком, наблюдателем, хранителем чужих историй. Думаю, пора начать записывать свою собственную историю — не как свидетель, а как участник. Возможно, даже как главный герой. Если, конечно, мои соавторы не против. — Его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал, и в нём звучала странная, новая нота — неопределённость, смешанная с осторожной надеждой.

Он всегда был на вторых ролях, помогал другим писать их истории, но сейчас хотел свою, и чтобы они были в ней не как персонажи — как соавторы.

Тони наблюдал за этим молча, видя, как поменялось лицо Корнелия, как смягчились его черты — ушли напряжение и тревога, которые держали его все эти дни. Он понимал его, потому что и сам чувствовал то же самое: невероятное облегчение пополам с осторожной, робкой надеждой.

Парни посмотрели на них — и в этом взгляде не было осуждения, только понимание.

Корни проговорил, коротко усмехнувшись, и привычным жестом поправил несуществующие очки на переносице — новые, должно быть, ещё не стали частью его самого.

— Я думаю, нам с Тони надо уехать из Бейкон–Хиллз. Тем более, скоро начнётся учёба. Я понимаю, что у нас ещё много вопросов без ответа. Сможем ли мы и в дальнейшем жить вместе и успешно бороться с чем-то таким? Пока нам это удаётся. У нас впереди вся жизнь, чтобы это узнать. Я больше не собираюсь сдаваться.

Он не убегал, просто брал паузу. Ему нужно было переварить всё, что случилось. Нужно сесть за учебники — и за свою книгу. Нужно было понять, кто он теперь, когда демон мёртв, а магия фейри всё ещё жила в нём. Но обязательно вернётся.

Взгляд Карины скользил по ним — по каждому лицу, — затем к окну, за которым начинался новый день.

Солнце стояло уже высоко, и его лучи заливали комнату золотом.

Гурий встал и подошёл к Питеру.