Смертоносная

В простом желании пить воду — и в том, что кто-то держал бутылку, пока она делала глоток.

В том, что они смогли сохранить это, сохранить себя, друг друга живыми.

Вот она — настоящая победа. Не разрушение врага, а созидание мира. Не смерть демона, а простая, тихая, бесценная жизнь.

Энтони, наблюдая за этой сценой — за Гурием, держащим Карину, за Питером, откинувшимся на стуле с выражением усталого удовлетворения, за Корнелием, чьи пальцы наконец-то перестали дрожать, — медленно кивнул сам себе, снова повернулся к окну, посмотрел на город: на дым, всё ещё поднимающийся вдали от догорающей церкви, на спешащих куда-то людей, на обычную, хрупкую, продолжающуюся жизнь.

Он сказал вдруг, оборачиваясь и набирая номер кафе.

— Обед будет, когда мы все перестанем выглядеть как выжатые лимоны. Я позабочусь об этом. А пока отдыхаем. У нас, кажется, впервые за долгое время есть на это время. — В его голосе снова зазвучали знакомые деловые нотки.

Он закажет салаты, суп и много кофе.

Потому что они заслужили нормальную еду, а не больничную баланду.

Карина скривилась от боли в рёбрах — даже простое движение, когда она ставила кружку с водой на стол, отозвалось острой вспышкой, — и Гурий тут же напрягся, аккуратно убрал бутылку, но не выпустил её, продолжая поддерживать за плечи.

— Болит? — Его голос задрожал от тревоги. Он быстро осмотрел её рёбра, но не прикасался к ним, боясь сделать больно. — Врач сказал, что кости уже срослись, но организм всё помнит. Тебе нужно время, Карина. Настоящее время, а не магия.

Магия может исцелить плоть, но не память тела.

Она всё ещё чувствовала тот удар, как хрустнули рёбра.

Пройдут дни, прежде чем эта боль уйдёт.

Он будет рядом с ней всё это время.

Питер, откинувшись на спинку стула, кивнул в ответ.

— Он прав, — уверенно сказал он. — Тебе нужно отдохнуть, — Питер сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на нежность. — А мы пока решим, что делать дальше, — он посмотрел на Тони. — Закажи еду и кофе. Много кофе.

Потому что впереди — планирование, восстановление, жизнь. И для всего этого нужно топливо.

— Как вы себя чувствуете? — тихо спросил Корни. Его лицо было бледным, но глаза излучали спокойствие. — Болят рёбра? Голова? — он сделал паузу, оглядывая их двоих, словно сканируя. — Может, принести ещё воды? Или что-то ещё болит?

Он помнил, как она упала, как кровь текла по её подбородку.

Помнил, как они боялись, что она не проснётся.

«Так что прости, если я слишком настойчив. Просто дай мне убедиться, что с тобой всё хорошо»

Морок кивнул Питеру, принимая его слова как должное, затем повернулся к Корнелию и едва заметно улыбнулся.

— Всё в порядке, — сказал он, сделав паузу. Его лицо больше не выражало напряжения, как несколько минут назад, а скорее задумчивость. — Голова не болит, только усталость, — Гурий посмотрел на Карину, и его взгляд стал глубже — тем особым взглядом, которым он смотрел только на неё. — Думаю, всем стоит поесть и немного отдохнуть от всего этого. От мыслей и воспоминаний.

Они выиграли. Но война всё ещё живла в их головах.

Нужно время, чтобы её оттуда вытравить. Еда, сон и тишина — вот лучшее лекарство.

Провидец, набрав номер и сделав заказ —

«две пасты, салаты, четыре супа, кофе на всю компанию и что-нибудь сладкое, потому что мы заслужили»,

— положил телефон на стол и посмотрел на них:

— Еда будет через полчаса, — сообщил он.

Его лицо было бледным, но в глазах читалось облегчение.

Питер благодарно посмотрел на него — короткий кивок, который значил больше, чем слова.

— Спекулиум, мои метки… Какого чёрта вообще произошло? — потребовала ответа Карина.

Её голос был ещё слаб, но в нём уже звучали знакомые требовательные нотки. Она проспала три дня. У неё исчезли метки. И хотела знать — что именно случилось, пока была в отключке.

Энтони тихо ответил:

— Спекулиум в Аду, где ему и следует быть.

Навсегда, без возможности вернуться.

Она перерезала все его нити — даже ту, что связывала его с этим миром.

— Орден нечисти? — давила она.

— Убил всех, до кого добрался до ритуала, — подтвердил Тони.

Дерек и его люди зачистили убежище.

От Ордена остались только воспоминания. И те скоро сотрутся.

— Что скажете насчёт хогвартских трюков? — поинтересовалась Карина.

Питер поднял брови.

— Не понял?

— Когда Кайя стала такой необычной? — конкретизировала она.

Корнелий улыбнулся — той самой улыбкой, которая появлялась у него, когда он вспоминал что-то, что искренне его впечатлило.

— Временная метаморфоза. Это было круто.

Она взлетела в воздух и крикнула что-то на языке пикси — и реальность на мгновение прогнулась под её волю.

Она до сих пор не понимала, как её подруга это сделала.

Но это было красиво.

Карина саркастично улыбнулась — устало, но искренне.

— Точно.

«Круто» — это мягко сказано.

Но сейчас у неё не было сил на более точные формулировки.

Просто — круто.

Корни произнёс — спокойно, размеренно, как зачитывал протокол собрания:

— Карина, Кайя разорвала твою связь с миром мёртвых. Она явно гордится своим поступком и хочет признания. Ты теперь свободна. Твои метки исчезли, так как ты победила Спекулиума, и тебе они не нужны больше. С его смертью твоё дело здесь закончено.

Официально.

Она была больше не Мара, связанная с Мороком, а просто Мара. Свободная, живая, и теперь — могла идти, куда захочет сама.

Вставая, Питер поправил свою футболку — старую, с логотипом какой-то забытой рок–группы, коротко кивнул, посмотрел на них, и в его взгляде читалось напряжённое ожидание. Словно он боялся, что сейчас они разойдутся — каждый в свою сторону — и всё, через что они прошли, останется лишь воспоминанием.

— Свобода. Не каждый выходит из игры, повергнув демона. Цените это. Ну, ребята, что вы собираетесь делать дальше?

Он не хотел их терять, не сейчас, не после всего. Но должен был спросить, потому что ребята заслужили право выбирать — сами.

Карина, обычно такая замкнутая или насмешливая, стала задумчивой. В её взгляде были вопрос — и предложение.

Они прошли через ад вместе, держались друг за друга, когда всё рушилось. Закрывали друг друга собой.

Так что, если теперь попробовать построить что-то своё? Не крепость, не убежище — просто дом? Место, куда можно вернуться после долгого дня, где тебя ждут, где горит свет и пахнет чаем?