Смертоносная

Он помог ей, когда она только приехала к ним. Защищал её у кладбища. Питер стал ей… семьёй. И не бросит его сейчас.

— Питер, — прошептала она тихо, но в голосе звучала боль. Карина сделала паузу, посмотрела на него с мольбой. — Не сдавайся, — сжав кулаки, она знала, что не могла его бросить, должна была помочь.

Но как? Как помочь тому, кто борется с самим собой?

Навстречу им шагнул мощный зверь.

Он был больше обычного волка — гораздо больше. Его торс ходил ходуном, показывая работу сильных мышц под густой шерстью. Тёмная шерсть лоснилась в свете догорающих лампад. Волк был головастый, с густой, словно обсыпанной снегом, чёрной шерстью с проблесками седины — благородной, как серебро. Он зарычал и присел на передние лапы, готовясь к прыжку. Хвост с метёлкой волос на конце нервно вздрагивал — зверь выбирал момент для атаки. Задние лапы пружинисто напряглись, мышцы вздулись буграми. Отовсюду Карина слышала звериный рык. Постоянно казалось, что её ног касалась жёсткая шерсть волка — но она не могла понять, был ли это Питер, или собственное воображение, или что-то ещё.

Он всё ещё боролся.

Но надолго ли его хватит?

Вдруг что-то врезалось в неё сзади — мощный удар, отбросивший в сторону, выбивший воздух из лёгких, заставивший мир завертеться перед глазами. Карина снова оказалась лицом к лицу с чёртовым львом.

Каменная грива, острые клыки, горящие безумием глаза. Он припал к земле, готовясь к последнему прыжку.

— Проклятье! Питер, я не могу это контролировать! Бегите! — взглянув поверх демона и зверя, она не сводила глаз с угрожающе острых когтей.

Он разорвёт её.

Но если она задержит его — остальные успеют уйти.

Это того стоит.

Спекулиум рассмеялся — громко, торжествующе, безумно.

— Тебе нравится мой питомец?

Это только начало.

Скоро они познакомятся с остальными.

И они будут голодны.

Коротко рыкнув, Питер прыгнул.

Его тело — огромное, волчье, покрытое чёрной шерстью с серебристыми проблесками — врезалось в демона, сбивая его с ног. Клыки клацнули в опасной близости от горла Спекулиума, но демон успел ударить его в бок — сильно, с магической подпиткой.

Питер извернулся, клацнул зубами в сторону прыгнувшего льва, заставляя того отшатнуться, и обернулся к ним на мгновение, замер.

Вся его ледяная отстранённость испарилась, уступив место чему-то древнему, дикому и безумно яростному. Он не закричал, а завыл долгим, пронзительным звуком, который не был похож ни на волчий вой, ни на человеческий крик. Это был звук самой пустоты, взывающей к мести.

Этот вой ударил по стенам, по потолку, по самому воздуху — и даже демон на мгновение замер.

Он — альфа, волк, тьма, которая не боится другой тьмы. И убьёт демона, даже если это будет последнее, что сделает. Спекулиум разорвал на груди свою обгоревшую куртку — ткань затрещала, разошлась под пальцами — и ударил себя в грудь кулаком не для боли — как будто разбивая замок внутри себя.

Из разрыва на его груди повалил не кровь, а густой, чёрный как смоль туман, он клубился, рос, заполнял комнату.

В этом тумане начали сгущаться фигуры — десятки, сотни крошечных, вертлявых существ с острыми зубами и горящими глазами. Они не были ни зверями, ни людьми, а были кошмарами, самыми первыми древними, которые когда-либо снились живым существам.

— Вот мои питомцы! — проревел он, и его глаза горели, как угли. — Они голодны. И им очень нравится всякая нежить. Особенно люди, в которых застряли сны. Угощайтесь, детки! Покажите этим выскочкам, как выглядит настоящий хаос!

Они думали, что призраки и статуи — это всё?

Нет. Это только разминка. А теперь — основное блюдо.

Морок, не чувствуя боли — адреналин и ярость перекрыли всё, — схватил Карину за плечи и резко оттащил от надвигающейся орды кошмаров. Его пальцы впились в её кожу, но он не замечал этого, вставая между ними, закрыл её своим телом.

Его крылья — обожжённые, израненные, с поломанными перьями — всё ещё могли служить щитом.

— Держись за мной! — прорычал он, перекрывая визг и рёв. — И не смотри на них!

' Не смотри, не встречайся с ними взглядом '

Они питаются страхом.

Если она посмотрит, они найдут её самый глубокий ужас и выпьют его до дна.

Дрожащий в руке меч описал широкую рубящую дугу, отсекая самого быстрого из них. Кошмары были маленькие, вертлявые, с неестественно длинными конечностями и глазами, которые горели, как тлеющие угли. Они двигались рывками, словно старые киноплёнки с пропущенными кадрами, и издавали звук — не визг, не вой, а что-то среднее, от чего кровь стыла в жилах.

Их слишком много, гораздо больше, чем было призраков.

Как они справятся? Как⁈

Пак зарычал от отвращения. Его глаза — зелёные, горящие — смотрели на орду кошмаров, и в них не было страха, только омерзение, глубокое, древнее омерзение существа, которое веками сражалось с тьмой и знало ей цену.

«Кошмары», — прорычал он тихо.

Он выпустил их, самых древних и тёмных. Не просто демон, а безумец, который не понимал, с чем играет.

Питер, в волчьей форме, зарычал. Его красные глаза горели яростью, но не страхом.

Он шагнул вперёд, заслоняя их троих, — огромный, чёрный, с серебристой сединой на загривке, — и был готов защищать.

От него исходила та самая уверенность альфы, которая не нуждается в словах: «Пока я жив — вы в безопасности».

Лицо Корни было бледным — бескровным, измученным, — но в глазах горел холодный огонь.

— Они — твоя слабость, — сказал он тихо, но уверенно. — Твои страхи мы победим.

Он создал их из собственного ужаса, из того, чего сам боялся больше всего.

И если они победят их — он останется ни с чем.

— Кошмары, — прошептал провидец тихо, но с пониманием. — Они — его создания.

Не призванные, не нанятые, а созданные из его собственной сущности, собственных страхов. И значит — это была его слабость, самая глубокая.

Карина знала, что должна сражаться, не могла сдаться.

Но как ей сражаться против них? Против созданий, которые были не из плоти и крови, а из чистой, сгущённой тьмы?

Её меч был бесполезен против них. Нужно было что-то другое.

Что-то, чего она пока не понимала.

Корнелий, видя, как Питер сменил форму, а Карина боролась с огненной статуей, понял, что стратегия начала рушиться, но также увидел нечто другое.