Смертоносная

— Он же должен был упасть, умереть, — успел сказать Энтони, когда его снова отшвырнули к стене. Удар был такой силы, что из лёгких вышибло весь воздух; он сполз по камню, оставляя за собой кровавый след. — Спекулиум что-то делает с телами… Какая-то защита. Что же делать? Должен быть способ.

Провидец видел, как кинжал вошёл в его горло, и чувствовал, как лезвие режет плоть. Демон должен был умереть — но он жив.

Почему? Что он упустил?

Питер, стиснув кулаки, прижался к стене. Его когти впились в ладони — кровь заструилась по пальцам, — но он не мог пошевелиться. Путы держали его, как стальные канаты, вжимая в холодный камень:

— Тони, ты ранен? — прорычал Питер, и голос дрожал от беспокойства — того самого, что он так редко позволял себе показывать. — Держись. Мы что-нибудь придумаем.

«Только не умирай»

Только не сейчас.

Он не позволит потерять ещё и его.

Они потеряли слишком многих.

Тони, держась за кровоточащую рану, поднял голову. Его лицо было бледным, почти бескровным — кожа казалась прозрачной, как пергамент, — но глаза горели холодной решимостью. Он отказывался сдаваться и умирать.

— Он использует энергию места, — тихо сказал он. — Алтарь. Нужно разрушить его. Тогда он потеряет силу.

Его защита — не в нём самом, она в этом храме, в этом алтаре, в этой земле.

Разрушить алтарь — и он станет уязвимым.

Пак, прижатый к стене, усмехался сквозь боль. Его губы были разбиты в кровь, но он всё равно улыбался — криво, горько, но улыбался.

— Защита? — он повернулся к Корнелию. — Тогда нужно найти способ обойти её. — Его глаза сверкнули в полумраке тем самым зелёным огнём. — Ты можешь это сделать, Корнелий? Найти слабое место в его защите?

Он — переводчик, читал языки, которых не существует.

«Прочти его защиту, найди в ней изъян и скажи нам, куда бить»

Корнелий поднял голову. Его очки были сбиты набок, на лбу красовалась ссадина, но взгляд оставался ясным и цепким.

— Защита, — повторил он, и в его голосе зазвучало понимание. — Она не идеальна, — Корни посмотрел на демона, и в его взгляде читался вызов — тот самый, спокойный, что не нуждается в крике. — Карина, видишь? Его нити связывают его не только с Лидией, но и с этим местом. Если мы разорвём эту связь…

Он был привязан к алтарю, к храму, к самой земле, на которой стоит это здание.

«Разорви его связь с местом»

И его защита падёт.

Карина снова поползла вперёд, сжимая меч. Каждое движение давалось с трудом — путы всё ещё держали, хотя и стали чуть слабее.

Она видела их — чёрные, пульсирующие нити, тянущиеся от демона к алтарю, к полу, к стенам.

Паутина, в центре которой сидел паук.

— Ты прав, — твёрдо сказала она. — Это его источник. Лиши его этого — и он станет слабее. Достаточно слабым, чтобы мы могли его убить. Но мне нужно подобраться ближе. Помоги мне, Гурий, — она видела их, куда они тянулись. Но чтобы перерезать их, должна быть рядом с алтарём.

А демон не подпустит её.

Нужен щит. Нужна защита.

Нужен Морок.

Гурий, до этого момента неподвижный, внезапно рванулся к ней, не обращая внимания на боль и путы — просто полз, стиснув зубы, оставляя за собой кровавый след от ободранных локтей и коленей. Не пытался встать — понимал, что путы не дадут, но ползти они не могли запретить.

Его спина и крылья создали живой щит, отгораживая их от остальных, а точнее — отгораживая их путь к алтарю от демона.

— Держись за меня, — сказал он хрипло, сквозь зубы, и в его голосе звучала решимость. — Когда доберёмся до алтаря, я прикрою. Ты работай с нитями.

Он будет её щитом, примет на себя любой удар.

«Только сделай то, что должна, разорви их »

И они победят.

Карина кинула резкий взгляд на текущую кровь Лидии, затем на всех них.

В её глазах была та самая холодная, расчётливая ясность, что приходит перед решающим броском.

— Тело — это сосуд. Он защитил его, но привязан к нему. Лидия, кричи. Выбей его истинную суть. — Её голос прозвучал холодно и расчётливо.

«Крикни так, чтобы его вытряхнуло из этого тела»

Пусть на мгновение перестанет его контролировать.

И тогда они ударят.

Спекулиум подкинул кинжал на ладони — тот самый, которым Тони ударил его в горло, — и неожиданно сунул его себе под нос, с наигранным интересом разглядывая лезвие, принюхался к запаху крови — своей собственной крови — и улыбнулся, затем прижал лезвие поперёк шеи Лидии — та замерла, перестав дышать.

— Тише. Крикнешь — и шейки нет. Поняла? — Его голос был почти ласковым, почти нежным, но от этого становился только страшнее. Затем он перевёл взгляд на Питера. — Оборотень, ты давно не питался?

«Ну же, дай волю голоду, напади на меня»

Пусть его атака станет предлогом для убийства.

Его стая гибла, друзья истекали кровью.

А он лежал, прижатый к стене, и ничего не мог сделать. Голод Питера поднимался откуда-то из глубин — древний, первобытный, волчий.

Запах крови наполнял ноздри: кровь Лидии, кровь Тони, кровь самого демона. Он слышал, как бьются их сердца — испуганно, быстро, — и инстинкт требовал действий.

Но он держал себя в руках, сжимал кулаки до хруста, впивался когтями в ладони, повторял про себя, как мантру: «не сейчас».

Но что будет потом? Когда он перестанет сдерживаться? Когда голод возьмёт верх? Что тогда?

Карина закричала — не от страха, не от боли, а от отчаянного понимания, что Питер сейчас сорвётся. Он был на грани — она видела это по его глазам, по тому, как напряглись мышцы, как когти впились в ладони до крови.

— Питер, держи себя в руках! Он дразнит тебя!

«Не поддавайся, пожалуйста, держись»

Это именно то, чего он ждал. Его атака — предлог для убийства. Питер издал сдавленный смешок — звук, полный яда, презрения и холодной, отточенной издёвки, перевёл свой взгляд на Спекулиума, и в этом взгляде не было ни страха, ни голода — только бесконечное, ледяное превосходство.

— Слишком предсказуемо. Демоны такие любители дешёвых спектаклей. — Его голос был ядовит, а глаза сужены, когда он смотрел на капли своей крови на полу, прижатый к стене, не мог пошевелиться — но его голос был свободен. — Ты проиграл, — прорычал Питер торжествующе. — Твоя кровь выдала тебя.

Демон был ранен, истекал кровью. Его защита была не так безупречна, как он думал.

И его кровь — это их ключ.