Смертоносная

— Связи. Карина, он держит Лидию через твою связь. Разрывайте их, не смотрите на неё, сосредоточьтесь на демоне. Его слабость — в отчаянии, которое он сеет. Не дайте ему это питание. — Его глаза горели красным, а голос был твёрд, как приказ.

Он питался их отчаянием, страхом и болью. Не давать ему этого, переключиться, думать не о Лидии, а о нём, о том, как его уничтожить.

Карина чувствовала это всё, словно в тумане.

Звуки доносились приглушённо, движения — замедленно.

Она увидела медленно оседающие пылинки в воздухе — те самые, что ещё недавно были зеркальной взвесью, — и вдруг её осенило.

— Чёрт. Мы не можем его ранить, но при этом не зацепить Лидию. Никаких смертей!

Он держал её перед собой, как живой щит.

Любой удар попадёт в неё.

Они должны бить не по телу, по тени, только по ней.

Вокруг словно всё замедлилось. Одна-единственная песчинка из облака вокруг взмыла вверх — медленно, грациозно, словно танцуя в воздухе, — и врезалась в каплю крови, упавшую с плеча Лидии. На мгновение капля вспыхнула золотым светом — ярким, как маленькое солнце, — а затем упала на пол, но уже не как простая кровь, а крошечная, пульсирующая искорка.

Пак замер, увидев искру. Его глаза расширились, а в горле заклокотало — то ли смех, то ли рык.

Он повернулся к Корнелию, и в его голосе звучало понимание — то самое, что приходит к тем, кто разгадал древнюю загадку:

— Кровь, — прошептал он. — Она пролила кровь. Это может быть ключом.

Кровь банши, пролитая не по своей воле, смешанная с их пылью.

Это не просто рана — это ингредиент, компонент ритуала, которого демон не планировал. Его ошибка.

Их шанс.

— Кровь, — повторил Гурий.

Его голос звучал уверенно; в нём не осталось отчаяния, только ледяная, расчётливая ярость — та, что заставляет воина подняться даже со сломанными ногами.

Он больше не пытался встать, а подполз к Карине, сокращая разделявшее их расстояние. Каждое движение давалось с трудом — путы всё ещё сковывали тело, но он полз, стиснув зубы, не обращая внимания на боль.

— Кровь — это жизнь. А жизнь — это то, что он ненавидит. Используй это, Карина, её кровь, боль, страх. Преврати это в оружие.

Он питался смертью, коллекционируя страдания.

Но жизнь — жизнь для него яд.

И каждая капля крови Лидии — это противоядие.

«Используй его»

Питер поднялся на ноги — рывком, превозмогая путы, превозмогая боль в избитом теле — и посмотрел на искру. Его когти сжались в кулаки, а глаза горели холодным золотом.

— Ты прав, — рыкнул он, шагнув вперёд. — Её кровь — связующее звено. Мы можем использовать это против тебя, Спекулиум.

Он думал, что её боль ослабит их. Но дал им ключ. Её кровь — их связь с ней.

И они разорвут его хватку.

— Карина, — тихо сказал Корни, и его голос был похож на якорь в бушующем море, — сосредоточься на искре. Это частица Лидии. Ты можешь использовать её, чтобы разорвать связь. Не дай ему питаться её отчаянием. Дай ей надежду.

Он высасывал её страх, подпитывался им.

Но если она даст ей надежду — его источник иссякнет.

И тогда он ослабнет.

Провидец поднял голову. Его лицо было бледным, но спокойным, а в глазах горел тот самый серебристый свет.

— Ты слышал, Спекулиум, — тихо сказал он с угрозой в голосе. — Её кровь — не твоя. Ты никогда не сможешь её контролировать.

Он думал, что держал её.

Но её кровь уже обратилась против него и стала их оружием.

И демон даже не заметил.

Карина заметила искру — маленькую, золотую, пульсирующую. Она лежала на каменном полу, такая крошечная, такая хрупкая — и в то же время такая сильная, манила её, и Карина потянулась к ней — не рукой, а чем-то иным, той самой силой Мары, что позволяла ей видеть и рвать нити.

— Я слышу тебя, Лидия, — сказала она. — Чувствую твою боль, но чувствую и твою надежду, использую её, чтобы разорвать твою связь с ним. Спекулиум, ты проиграл — ещё до того, как начал.

Он думал, что её кровь ослабит их.

Но дал ей нить — прямую нить от неё к ней.

И она перережет её.

К Энтони пришло осознание. Он замер, ожидая, пока демон всё внимание обратит на девчонку, и потихоньку вытащил кинжал — тот самый ритуальный, с надписью на языке фейри.

Старая привычка носить с собой оружие.

Рука скользнула под полу плаща, пальцы сомкнулись на рукояти — тихо, незаметно, привычно, пока демон смотрел на Карину и слушал её слова.

Сейчас — его момент.

Тони бросился на демона.

Его движение было молниеносным — Карина еле смогла заметить его.

Вот он стоял перед ними — и вот уже сбоку, втыкая кинжал в горло Спекулиума.

Лезвие вошло глубоко, по самую рукоять, и на мгновение всё замерло.

Она увидела, как рука демона выбралась из-под её рубашки, как Спекулиум пошатнулся, но не выпустил Лидию из своих рук.

Пальцы сжались только сильнее — на горле банши остались красные следы.

Демон пошатнулся, но устоял, и что-то странное мелькнуло в его глазах: не боль, не страх, а раздражение. Словно его укусило назойливое насекомое.

Гробовая тишина.

Кровь хлестала из его шеи — тёмная, почти чёрная, — но Спекулиум засмеялся…

Этот смех был страшнее всего, что они слышали за этот день: в нём не было ни боли, ни ярости, только безграничное, торжествующее презрение.

Он медленно вытащил кинжал из своей плоти — с чавкающим звуком.

Окровавленное лезвие блеснуло в свете лампад.

— Глупец. Думаешь, я не подготовился? А ты знаешь, что я защитился от подобных штучек?

Какого…

Они снова все оказались у стены — беспомощные, как котята. Удар был таким же мгновенным, как и в первый раз: невидимая волна отбросила их, вжала в камень, лишила способности двигаться.

Карина ударилась спиной о стену — дыхание перехватило, перед глазами поплыли тёмные круги, — и сползла на пол.

Она не знала, куда уж ему угодил провидец.

В горло? В сердце? В артерию?

Но, похоже, это не принесло ожидаемого результата.

Демон всё ещё стоял и смеялся. Кровь всё ещё текла из его раны — но он не умирал. Защитился от ритуального кинжала, от оружия, созданного специально для него. Он знал и подготовился.

И теперь они снова беспомощны.

Питер произнёс — сквозь зубы, с холодной яростью, которая только подчёркивала его беспомощность:

— Похоже, что-то пошло не так, как ты ожидал.

Он думал, что ритуальный кинжал убьёт его.

Но демон всё ещё стоял, смеясь, держал Лидию.

Они ошиблись.