Смертоносная

47 глава

Призраки ползали по потолку, как в самом жутком ужастике — изломанные, дёрганые, неестественные в каждом движении. Они перетекали с балки на балку, оставляя за собой маслянистые следы тьмы, а потом стали падать на пол, между скамеек — беззвучно, как капли чёрного дождя. Но это было ещё не всё.

Теперь Карине стала видна стена за алтарём.

Вдоль неё выстроились статуи, напоминавшие каменных горгулий, что примостились под крышами многих городских зданий, — но эти выглядели грубовато и даже гротескно, словно их ваяли не человеческие руки, а что-то, лишь отдалённо знакомое с анатомией. Одни смахивали на гоблинов — приземистых, с непомерно длинными руками, — другие на львов с искажёнными мордами, а некоторые походили на птиц — но отнюдь не на счастливых голубков. В них было больше от птеродактилей: хищные клювы, кожистые крылья, пустые глазницы.

Она насчитала около двух десятков статуй.

Двадцать каменных тварей против горстки живых.

«Весело»

Корнелий жестом указал на тела, покоящиеся на дальних скамейках — те самые, о которых они почти забыли в суматохе, — и в его голосе прозвучала горькая ирония.

— Они создали их из камня. Так странно. Эти существа служили им напоминанием о зле, с которым они так отчаянно хотели воевать. Ирония судьбы.

Те, кто поклонялся в этом храме, окружили себя изображениями тьмы.

И теперь тьма пришла за всеми.

Питер моментально принял боевую стойку — пригнулся, расставил ноги, выставил вперёд руки с обнажёнными когтями. Его клыки удлинились, глаза вспыхнули золотом. Он был похож на зверя, готового к прыжку, — и это сходство не было случайным.

Двадцать статуй. Десятки призраков.

Один демон.

«Отлично»

Он как раз размяться хотел.

Глаза Карины сканировали падающих призраков и статуи, её голос прозвучал резко и командным тоном — так командир отдаёт приказы в разгар битвы.

— Статуи — не просто украшения. Они оживут. Призраки — отвлекающий манёвр.

Пока они смотрят на тени — статуи нападут с тыла.

Классика.

Но их не проведёшь.

Питер посмотрел на провидца и на неё.

— Энтони, Карина — займитесь призраками, разорвите их нити. Лидия, Корнелий, демон — со мной. Мы держим статуи, пока они не двинулись. Быстро. Ты права, Карина. Классический трюк слабого существа.

Отвлечь, запутать, ударить в спину.

Демон — трус. И его тактика это подтверждает.

Лидия прищурилась, оценивая ситуацию. Её взгляд метался между статуями — быстро, цепко, — и на губах появилась тень той самой банши, что предвещает гибель врагам.

— Энтони, руби призрачные нити у основания. Корнелий, целиться нужно в суставы каменных тварей. Они сломаются, прежде чем сдвинутся с места. — Её движения стали плавными и точными, как у хищницы, которая долго ждала своего часа и наконец, вышла на охоту.

Осколки разлетелись по комнате — те самые, что ещё недавно были хрустальными безделушками из опрокинутого шкафа, — и застыли в воздухе перед каждой статуей и группой призраков. Они висели неподвижно, словно подвешенные на невидимых нитях, а затем зеркально развернулись, направляя искажённые отражения прямо на каменные морды и бестелесные силуэты. Эффект был мгновенным: некоторые из призраков замерли в замешательстве — их собственные искажённые лица, застывшие в предсмертной гримасе, смотрели на них из осколков, заставляя колебаться, вспоминать что-то давно забытое. Каменные конечности статуй затрещали, замедляя своё движение, будто их собственная природа внезапно стала для них невыносимой — видеть себя такими, какими они были на самом деле.

Зеркала не лгут даже каменным тварям. Особенно им.

Пак наблюдал за осколками, одобрительно кивая. В его глазах плясали искры — те самые, что загорались всякий раз, когда он видел ловкий трюк.

— Зеркала? — он усмехнулся, и в его голосе звучало одобрение. — Хитро. Они увидят себя настоящими — монстрами, — он повернулся к Питеру. — Альфа, вперёд!

Время представления. И пусть зрители в аду аплодируют стоя.

Пальцы Гурия на руке Карины стали твёрдыми. Она почувствовала, как его хватка сжалась почти до боли — не в страхе, а как предупреждение, как сигнал: «будь готова». Морок не отводил от неё взгляда.

Его острый, жёсткий взор был прикован к статуе в центре зала — гибриду льва и орла, самому крупному, самому опасному, — и казалось, каменные глаза следят за каждым его движением.

Он смотрел на статую — но говорил с Кариной, и голос его был холодным, как металл, и звучал тихо, будто предназначен только для неё одной.

— Призраки — это дым, — сказал он. — Статуи — это сталь. Но даже сталь можно сломать, — Гурий повернул голову. — Если знать, куда бить.

Карина увидела его профиль в лунном свете, пробивающемся через разбитое окно: резкие черты, сжатые челюсти, горящие глаза.

И он всегда знал.

Мороков учат этому с первого дня — видеть слабые места. Даже у камня, у стали, даже у Смерти.

Питер, не теряя времени, бросился на ближайшую статую. Его тело двигалось с невероятной, нечеловеческой скоростью — рывок, прыжок, удар. Когти с тихим скрежетом впились в камень, высекая искры, оставляя глубокие борозды на гранитной груди твари.

— Лидия, кричи! — прорычал он, отступая на шаг и готовясь к новой атаке.

Лидия закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Её лицо побледнело, губы шевелились, словно она шептала молитву — или заклинание, или слова прощания. А затем её голос разорвал тишину. Нечеловеческий, леденящий душу крик заставил стёкла в окнах задрожать — по ним побежали трещины, — а тени на стенах заметались в панике, теряя форму, расползаясь, как чернила в воде.

Призраки замерли, застигнутые врасплох. Их полупрозрачные тела — те самые, что только что тянулись к живым, — начали таять, как туман под порывом ветра. Статуи, потрясённые криком, покрылись тонкими трещинами — паутина линий побежала по камню, от суставов к сердцевине, и некоторые из них застыли на месте, не в силах сдвинуться.

«Кричи, банши так, чтобы они слышали тебя даже в аду, и дай нам шанс»

Корни, не сводя глаз с каменных тварей, бросил горсть серебряного песка им в лицо. Песчинки вспыхнули ярким светом — ослепительным, режущим, как осколки разбитого зеркала, — проникая в трещины и расширяя их, словно корни невидимого дерева, разрывали камень изнутри.

— Бейте в суставы! — крикнул он, отступая и готовя новую горсть.

Его пальцы уже нырнули в карман за последними крохами.