Смертоносная

«Давай, банши, покажи, на что ты способна»

Лидия выпрямилась. Её позвоночник распрямился, плечи развернулись, а в глазах загорелся ледяной огонь — тот самый, что предвещает беду тем, кто встанет на пути.

— Я заставлю его плакать так громко, что его услышат даже в Аду, — она посмотрела на Скотта, и в этом взгляде была решимость, рождённая часами унизительного плена. — Иди, приведи их. Мы подготовим оборону.

«Беги быстро и возвращайся с подмогой»

А они пока сделают так, чтобы демон пожалел о том дне, когда связался с ними.

Скотт быстро побежал к двери — рванулся, как волк, почуявший свободу, — и исчез за ней. Только эхо шагов прокатилось по храму и стихло.

Корнелий, покачав головой — то ли осуждая, то ли одобряя, — снова сосредоточился на символах. Его лицо стало отстранённым, как у хирурга перед сложной операцией.

Он начал методично вытирать подолом рубашки один из меньших завитков на краю рисунка — осторожно, бережно, словно стирал не магический символ, а грязь с драгоценной картины, позвав провидца, не отрывал взгляда от пола.

— Тони, помоги мне. Твой дар — видеть скрытое. Посмотри на линии между этими точками. Они целы? Или есть разрывы? Каждая ловушка имеет слабое звено. Нам нужно его найти, пока он не вернулся.

Провидец видел то, чего не видел он.

«Скажи, что у нас есть шанс»

Что они не опоздали.

Тони молча присоединился к нему, присев на корточки.

Его колени хрустнули, но он не обратил внимания. Медленно провёл рукой над полом — не касаясь, почти лаская воздух над символами, — и его пальцы задрожали, наткнувшись на что-то невидимое. Он указал на место у самого алтаря.

— Здесь нить тоньше, она пульсирует, как будто её держат на силе воли, а не на чистой энергии. Он спешил. — Его глаза потеряли фокус, стали стеклянными и смотрящими сквозь материю — туда, где обычный взгляд не различал ничего, кроме камня.

Спекулиум думал, что они не найдут и заметут следы.

Но он ошибся — и эта ошибка будет стоить ему всего.

Корни кивнул, уже доставая из кармана последний, крошечный мелок.

Кусочек белого известняка, истёртый почти до крошки, но всё ещё способный начертить одну-единственную линию.

Он посмотрел на остальных, и в его глазах читалась та особая решимость, что приходит, когда терять уже нечего.

— Если мы сможем разорвать её здесь в момент активации — это может перенаправить энергию петли. Не открыть врата для богини, а замкнуть их на самого заклинателя. Это будет опасно. Невыносимо. Но это шанс, — он выдержал паузу. — Ты с нами, Карина?

Без неё этот план — ничто. В Карине загорелся тот самый огонь — смесь отчаяния и дерзкой надежды, которую не гасят ни плен, ни боль, ни сама смерть, дышащая в затылок.

— Да ясен хрен.

Спрашивал ещё.

Конечно, с ними до конца, до победы, до чего угодно — только не до поражения.

Пак, до сих пор прятавшийся в тени, вышел вперёд. Его глаза, привыкшие к сумраку, горели зелёным огнём — тем самым, древним, что жил в его крови и просыпался только перед большими битвами.

— Замкнуть петлю на нём? — усмехнулся он, и в этой усмешке было что-то зловещее, что-то от того самого гоблина, которым он когда-то был. — Хороший план. Жестокий. Одобряю.

Демон хотел использовать их как приманку. А они используют его как жертву.

Поэтическая справедливость — ничего вкуснее он не пробовал.

Гурий стоял у стены, прислонившись к холодному камню, и слушал. Его дыхание было ровным, сердце билось размеренно — Морок готовился к бою, отбрасывая всё лишнее, всё, что могло помешать.

Когда Корнелий изложил план, он кивнул, всё ещё сжимая рукоять меча.

Пальцы побелели от напряжения, но держали клинок уверенно.

— Тогда сделаем это. Когда демон начнёт ритуал — мы ударим. — Его глубокий, уверенный голос прозвучал твёрдо, как приговор.

Не до. Не после.

Именно в тот момент, когда он будет уверен в своей победе, и тогда его петля станет его могилой.

Пак повернулся к Корнелию, и его губы растянулись в хитрой, предвкушающей улыбке.

— Что от нас требуется? Просто выглядеть угрожающе? Или, — он щёлкнул пальцами, и на кончиках вспыхнули искры — зелёные, живые, рассыпающиеся в воздухе крошечными звёздами, — устроить представление?

Он всю жизнь ждал этого момента, когда его балаган станет полем битвы, и не разочарует зрителей.

Питер подошёл к алтарю и внимательно посмотрел на символы. Его когти были обнажены — длинные, острые, смертоносные, — но он сдерживался. Каждый мускул его тела звенел от напряжения, но он стоял неподвижно, как статуя, готовая ожить в любой момент.

— Я вас прикрою, — прорычал Питер. Его голос звучал как низкий, утробный рокот — обещание, от которого кровь стынет в жилах. — Если демон вернётся раньше, он будет иметь дело со мной.

Пусть приходит.

Он ждал его и этого боя с того самого момента, как демон посмел тронуть его стаю.

Корни, взяв мел, замер. Его рука дрожала — мелко, почти незаметно, — но он крепко сжал белый кусочек, и дрожь прекратилась. Когда он заговорил, его голос был спокойным и методичным — голос учёного, объясняющего сложный эксперимент.

— Карина и Гурий будут якорями. Ваша связь и аномальная энергия удержат петлю, когда мы её разорвём, — он посмотрел на Лидию, и в его взгляде была уверенность человека, который знает больше, чем говорит. — А ты, банши, будешь катализатором. Когда я скажу — запоёшь не колыбельную, а плач. По тому, кто должен умереть, по демону.

Её голос откроет ему путь — но не тот, которого он ждёт, путь не в этот мир, а из него.

Провидец, стоя на коленях у алтаря, тихо добавил. Его голос был едва слышен, но в нём звучала та особая весомость, что бывает у людей, заглянувших за грань.

— У нас один шанс. Если ошибёмся… — он не закончил.

Но все поняли, что это значит.

Если ошибутся — демон победит.

Петля замкнётся.

И Морана придёт за всеми ними.

Карина сжала руку Гурия. Его пальцы переплелись с её — тёплые и живые, несмотря на холод, пронизывающий храм. Пальцы Морока, сжимающие её руку, чуть подрагивали — не от страха, от напряжения, от той самой сосредоточенности, что предшествует решающему броску. Пока они вместе — непобедимы.

— Тогда не ошибёмся, — сказала она твёрдо.

И в этой простоте было больше силы, чем в иных торжественных клятвах.

Гурий крепко сжал её руку в ответ.