Смертоносная

Провидец, стоявший у входа и прислушивавшийся к звукам снаружи, повернулся к группе.

Его лицо было напряжённым — не испуганным, но сосредоточенным до предела, как у человека, который слышит шаги приближающейся бури:

— Я его чувствую, — спокойно, но напряжённо сказал он. — Демон возвращается, знает, что мы здесь, и готов.

Спекулиум идёт и не один.

Он чувствовал его силу, его ярость, его предвкушение.

Демон думает, что выиграл, что они все — лишь актёры в его пьесе.

Но он ошибается.

Корнелий поднялся с колен, отряхивая руки. Его обожжённые пальцы дрожали — кожа покраснела, пошла волдырями, — но он сжал их в кулак, превозмогая боль.

Слабость могла подождать. Сейчас было не до неё.

— У нас есть несколько минут, чтобы придумать план, — твёрдо произнёс Корни. — Карина, Гурий. Вы — ключ. Ваша связь, ваша аномальная энергия — это то, что он не может контролировать. Используйте это, — он посмотрел на Питера, и в его взгляде была та самая спокойная уверенность, что не бросается громкими словами. — Альфа, ты прикроешь их, — затем Корни перевёл взгляд на Лидию и Скотта. — А вы станете нашим оружием. Банши и оборотень, которых он хотел использовать, могут стать его гибелью, если мы объединимся.

Спекулиум думал, что они — пешки.

Но пешки тоже могут поставить мат. Особенно когда они действуют вместе.

Морок отпустил руку Карины — медленно, нехотя, словно отрывая часть себя, — и встал между алтарём и дверью, лицом к надвигающейся угрозе.

Его фигура, окутанная тенью опалённых крыльев, казалась высеченной из камня.

Меч был обнажён и готов, сталь тускло мерцала в свете лампад.

— План простой, — сказал он, сделав паузу. Голос звучал тихо, но твёрдо, как клинок, входящий в ножны. — Мы не дадим петле замкнуться, — Гурий посмотрел на Питера. — Демон — твой, — затем он перевёл взгляд на Лидию. — Вы будете кричать, когда нужно, — после снова посмотрел на Карину. — А мы заставим его запомнить этот день навсегда.

Она и он. Как всегда против всего мира — и против того, что за его пределами. Они справятся.

Энтони, стоявший у двери, прислушивающийся к чему-то снаружи — к шорохам, к далёкому гулу, к шагам, которые слышал только он, — медленно обернулся. Его глаза были широко раскрыты, и в них читалось то самое знание, что приходит к провидцам в самые тёмные моменты. Он заговорил тихо, почти шёпотом, но в этом шёпоте была сила.

— Дети. Он хочет использовать «детские голоса». Не как противоядие — как приманку. Чтобы выманить сюда того, чья смерть будет достаточно чистой, неосквернённой и достаточно громкой, чтобы разорвать небеса.

Демон не просто хочет использовать их, а хочет использовать то, что между ними, то будущее, которое они носят в себе. Он хочет убить его — и на этой смерти построить свой трон.

Взгляд Карины стал отдалённым. Она смотрела куда-то сквозь стены, сквозь время, сквозь саму реальность — и видела что-то, чего не видели остальные, потом моргнула, возвращаясь, и её голос прозвучал деловито, почти буднично.

— Скотт, ты хорошо знаешь охотника Арджента? Нам нужна будет подмога.

Охотники. Ещё одна переменная в этом уравнении.

Но сейчас им нужны все, кто может держать оружие.

Скотт нахмурился, смотря на Питера.

В его взгляде промелькнула тень — воспоминание о старых обидах, о старых битвах, о вещах, которые лучше не ворошить. Он покачал головой.

— Я знал его дочь до того, как всё пошло под откос. Крис — хороший охотник. Лучше, чем заслуживает город. Что касается его… С охотниками я не веду дел. Но если вам нужны бойцы, я знаю нескольких оборотней, которые ещё не продались демону. Они скрываются. Я могу привести их.

Они не доверяли ему после всего, что случилось, но ради такого дела, может быть, придут…

Лицо Карины стало непроницаемой маской — ни гнева, ни сомнения, ни страха, только холодный расчёт.

— Питер, что думаешь?

Питер слушал молча. Его лицо было таким же непроницаемым, но в золотых глазах шла напряжённая работа мысли.

Когда она обратилась к нему, он медленно кивнул — тяжёлый, обдуманный кивок альфы, который привык принимать решения и отвечать за них.

Сначала посмотрел на Скотта, потом перевёл взгляд на неё.

— Скотт говорит правду о своей ошибке. И я верю, что он хочет исправить её. Его помощь может быть полезна. Демон явно готовится к чему-то большому. У нас недостаточно сил, чтобы противостоять ему в одиночку, — оборотень посмотрел на Скотта, и в этом взгляде была не угроза — скорее, предупреждение. — Приведи своих оборотней. Но знай: если это ловушка, ты умрёшь первым. И это будет не от моей руки, — не потому, что он не захочет.

Потому что Карина его остановит.

Но демон — не он.

И он не прощал предательства.

Карина слегка вздрогнула — то ли от напряжения, то ли от чего-то ещё, — но голос её прозвучал резко, с той особой сталью, что появлялась у неё в моменты наивысшего напряжения. В ней вспыхнул холодный огонь, и глаза засверкали, как льдинки на солнце.

— Парни, здесь воняет тестостероном. Я говорю ещё раз: выясняйте отношения потом. Уяснили?

После битвы и демона, после всего.

А сейчас — надо работать вместе.

Или она лично надерёт им обоим задницы.

Корни тихо фыркнул, смотря на неё с плохо скрываемым одобрением.

В его глазах плясали смешинки — те самые, что появлялись только в моменты наивысшего абсурда.

Затем он перевёл взгляд на Питера и Скотта, и его голос прозвучал почти весело.

— Драки не будет. Потому что если они начнут, я их разнесу вербеной. И я не шучу. Горячие финские парни — то есть, волчки, — мы теряем время. Демон готовит ритуал. Нам нужно действовать. — В парне читалась доля развлечения, та самая, что помогала ему сохранять рассудок в самые тёмные часы.

Вербена, тестостерон и конец света.

Обычный вторник в их компании.

Кивая, Карина вернула взгляд на Маккола.

Её подбородок был упрямо вздёрнут, а в глазах горел тот самый огонь — холодный, расчётливый, не допускающий возражений.

— Отлично. Скотт, приводи либо охотника, либо своих оборотней. Здесь будет драка, но не оборотней. Лидия будет с нами. Боевая единица нам нужна. Отсидеться не получится. Всех устраивает? — она посмотрела на Лидию, и её взгляд стал твёрдым, почти требовательным. — Я уверена, ты захочешь дать демону люлей. Я вижу, что в тебе много силы, — она знала этот взгляд.

Взгляд человека, которого недооценивали и использовали. Который хочет расквитаться.