Смертоносная

— Один час. Питер и Пак правы, Карина. Спекулиум — манипулятор, но допустил ошибку, оставил нас вместе. Ваши нити, они не просто связывают, а резонируют. Если Гурий сможет направить свой остаточный резерв через вашу связь к тебе, а ты — если сможешь использовать его, чтобы усилить своё восприятие не как барьер, а как ключ… Мы можем найти изъян в заклятии. В каждом колдовстве есть шов. Мы должны его найти.

Он думал, что они перегрызутся. Что его слова посеют между ними недоверие. Но демон не понимал главного — они не держались друг за друга из страха.

Они держались, потому что они — стая.

Корни замолчал, прикрыв глаза, словно экономя последние крохи энергии.

— Питер, Тони, Пак, если это сработает, и мы ослабим решётку хоть на миг, вы должны быть готовы. Нам понадобится вся наша сила, чтобы вырваться отсюда до того, как начнётся его война.

Один миг.

Большего им и не надо. Один миг слабости — и они разнесут эту темницу в щепки.

Морок медленно кивнул. В его глазах не было ни сомнения, ни страха — только холодная, сосредоточенная решимость существа, которое сотни раз смотрело в бездну и каждый раз возвращалось обратно.

Взгляд Карины встретился с его. В этих коротких, напряжённых взглядах читалось бесконечное понимание — то, что не нуждается в словах.

' Ты готов?'

' Всегда готов. С тобой — куда угодно '

— Попробуем, — сказал Гурий, протягивая руку ладонью вверх. Его голос звучал тихо, но в нём была сосредоточенная уверенность — та, что не кричит о себе, но и не оставляет места для сомнений. — Карина, возьми, чувствуй не мою энергию, а саму связь, поймай её ритм, найди слабое место в решётке. И я ударю туда, где больнее всего, — он сел прямо и закрыл глаза, сосредоточился, пытаясь нащупать связь, о которой говорил Питер. Его дыхание замедлилось, стало глубоким и размеренным, а тени в углах камеры, казалось, придвинулись ближе, прислушиваясь. — Карина, — тихо позвал Гурий, и в его голосе послышалась непривычная мягкость, — дай мне руку, не думай ни о чём, кроме меня. Только мы и наша связь, она приведёт нас к свободе.

Только он и она.

Как всегда. Как должно быть.

Дыхание Карины стало ровным и глубоким.

Её пальцы инстинктивно сжали его запястье, будто ища физической точки соприкосновения, чтобы усилить связь. Кожа к коже, пульс к пульсу — и где-то на грани ощущений начало пробуждаться то самое, что связывало их крепче любых цепей.

В ней промелькнула тень сомнения — тонкая, как паутина, — но она тут же отбросила её.

Не сейчас. Некогда сомневаться.

Либо получится, либо нет — но они хотя бы попытаются.

Её взгляд скользнул к остальным: к напряжённому Питеру, к погружённому в транс Тони, к замершему у решётки Паку.

Все они ждали и верили.

Морок посмотрел на её протянутые руки, затем на свои — большие, бледные, с длинными пальцами, способными и ласкать, и убивать. Он медленно выдохнул, словно отпуская что-то, что держало его изнутри, и положил свои ладони на её. Карина, сев подле парня, закрыла глаза.

Её пальцы слегка вздрогнули, когда веки опустились, отсекая внешний мир. Теперь существовали только она, Гурий — и нить между ними, натянутая, как струна. Гурий сделал паузу. Что-то мелькнуло в его лице — тень уязвимости, которую он редко позволял себе показать.

— Я не привык делиться силой. Но для тебя… — Его голос звучал тихо, почти неуверенно, и в этой неуверенности было больше искренности, чем в самых пылких признаниях. — Сосредоточься на нитях. На той, что связывает нас. Почувствуй, как она проходит через клетку, воздух, магию демона. Мы должны найти то, что её держит.

То, что держит их — и то, что держит эти решётки. Они найдут и справятся. Они начали нараспев повторять древнее заклинание, освобождавшее душу от оков тела.

Слова были старыми, почти забытыми — их помнили только те, кто ходил тропами между мирами. Прежде чем вступить в бой с лишёнными плоти злодеями, Мары и Мороки покидали свои тела, становясь чем-то вроде призраков — неуязвимыми, но и бесконечно уязвимыми одновременно. Для этой не слишком приятной процедуры требовалось сосредоточиться, настроить себя на определённый лад — найти ту грань, где душа отделяется от плоти, как вода отделяется от масла.

Снова боль. Удар, ещё один.

Невидимый враг атаковал их — не тело, а саму суть, саму попытку вырваться. Магия демона, вплетённая в оникс и карбонит, почуяла угрозу и нанесла ответный удар. Он предусмотрел даже это.

Проклятье.

Он знал, что они попытаются.

Она не могла сосредоточиться, не могла успокоиться, душой потихоньку начинало завладевать отчаянье — липкое, холодное, как пальцы утопленника.

Гурий был бледен и растерян. Его пальцы, всё ещё сжимавшие её ладони, дрогнули:

— Ничего не получается. Оно не позволит освободиться от тел.

Клетка была не только вокруг них, внутри.

Спекулиум поймал не только плоть, но и дух.

— Но ведь мы должны сделать это. — Её голос прозвучал глухо, упрямо.

— Как? Душа особенно уязвима, когда покидает оболочку. В этот момент оно просто разорвёт тебя на клочки, — он помолчал, что-то просчитывая, его брови сошлись к переносице. — Давай попробуем твой способ, Карина. Сможешь допрыгнуть до той щели над потолком?

Её способ, тот самый, который она уже начала — и который прервала.

Простой, без магии, без уязвимости. Просто сила, ловкость и сталь.

Медленно вставая, Карина посмотрела вверх, оценивая расстояние, угол, возможные зацепки на камне. Пальцы привычным движением заплели волосы в тугой хвост, убирая мешающие пряди с лица. Она сняла плащ и мундир, оставаясь в лёгкой рубашке, пропитанной потом и кровью, но не стесняющей движений. Положила одежду возле решёток — так, чтобы можно было сразу забрать, когда окажется с той стороны.

Ничего лишнего. Ничего, что может зацепиться или помешать.

Только она, решётка и эти несколько дюймов до свободы. Её мышцы напряглись в предвкушении рывка.

В прошлый раз не хватило секунды. В этот раз — хватит.

Когда она посмотрела на щель, Питер кивнул, смотря на Корнелия в соседней клетке, затем вернул взгляд на Карину.

Она справится, должна справиться. Но одной ей не вытянуть — нужна команда.

Его глаза сузились, просчитывая варианты, выстраивая в уме схему действий — быструю, чёткую, как боевой порядок перед атакой.