Смертоносная

45 глава

Первое, что Карина увидела, когда открыла глаза, это были решётки.

Решётки! Нет, только не это, только не снова!

Господи, за что?

Мысль ударила в голову раньше, чем боль от затылка. Перед глазами на мгновение всплыл образ гроба. Она зажмурилась на секунду, прогоняя видение.

Дышать. Это другое.

Она не там.

Она не одна.

Никто даже не улыбнулся. Настроение у остальных затворников явно было ниже среднего — не удивительно. Ко всем прочим бедам им крепко досталось от любившего помахать дубинкой демона.

Словно он смаковал каждую секунду, не просто избивал — наслаждался.

Особенно «повезло» Питеру: синяк на щеке расплывался багрово-фиолетовым, кровь из носа засохла тёмной дорожкой, а на виске виднелась здоровенная ссадина, словно его тащили лицом по камню.

— Что за привычка бить людей по голове. Послезавтра у меня начинается сессия. А в разбитую голову вряд ли полезет тест, — произнёс Корнелий в соседней клетке рядом с провидцем.

Его связанные руки были плотно прижаты к спине.

Типичный Корни, даже в плену думал об учёбе или просто пытался шутить, чтобы они не раскисли.

Глаза Карины сканировали решётку и комнату за её пределами.

Толщина прутьев — дюйма полтора.

Расстояние между ними — не пролезть даже Паку.

Замки скрытые, в толще металла. Пока выхода нет.

— Боюсь, твои преподаватели останутся без работы, Корни, — произнесла Карина, ощупывая Гурия, который лежал рядом. Пальцы пробежались по его плечам, рёбрам, проверяя, нет ли переломов. — Гурий, ты в порядке?

Он сел, прислонившись к стене, кивнул, смотря на неё.

— Жив, и кажется, теперь официально твой сокамерник. Какой следующий план великого побега, маленькая Мара? — В его глазах читалась смесь боли и облегчения.

Он назвал её маленькой Марой, значит, держался.

Значит, не всё потеряно.

Подходя к решёткам, Карина дотронулась до них, и в её взгляде появилась тень усталой ухмылки. Пальцы ощутили холод металла — неестественный, пробирающий до костей.

— Они из оникса. Сплав оникса и карбонита. Среди нас нет вампиров, им плохо от такого сочетания, — она окликнула соседнюю клетку. — Питер, Тони, Пак, вы живы?

«Пожалуйста, ответьте все, каждый».

Голос Питера донёсся из соседней камеры — низкий и сдавленный, но твёрдый. Он сделал паузу, словно проверяя собственное тело на наличие ран:

— Мы с Тони живы. Решётка прочна и пахнет проклятой землёй. Они подготовились. Карина, ты чувствуешь демона? Он близко?

Слишком хорошо подготовились. Кто-то рассказал им, кого ждать.

Послышался звук, похожий на попытку пошевелить решётку — глухой, бессильный.

Пак, сидя в углу одиночной камеры, поднял голову, криво усмехнулся и провёл рукой по разбитой губе. Ну и видок у него, должно быть. Жаль, зеркала нет — посмеялся бы. Его шутовской колпак лежал на полу, присыпанный пылью.

— Жив, сестра, почти. Этот ублюдок бьёт как копытом, — сказал он, щупая решётку своей камеры. Его пальцы с тихим шипением отскочили назад, кожа покраснела. — Оникс… Хитро. Он блокирует не только вампиров. Моя магия тоже не проходит сквозь него.

Клетка для фокусника, ирония, достойная его репертуара.

Морок встал рядом с Кариной у решётки.

Его взгляд на мгновение остановился на металлических прутьях — оценивающе, холодно, — потом медленно обвёл комнату, ища слабые места.

Стены — камень. Пол — камень. Потолок слишком высоко.

Вентиляция?

Нет.

Окна?

Нет.

Выход один — через решётку.

В его голосе прозвучала холодная сталь, лишённая прежней усталости.

— Оникс и карбонит. Он не просто хотел нас запереть, он изолировал, — он повернулся к Питеру. — Демон рядом. Чувствую его взгляд. Он наблюдает.

Смотрит на них, как на зверей в зверинце, ждёт, когда они начнут метаться, не дождётся.

Питер, сжимая прутья решётки, пытался их раздвинуть. Его когти оставляли на металле царапины — глубокие, но бесполезные. Мышцы вздулись, жилы на шее напряглись, но решётка не поддавалась. Он зарычал от злости и отступил назад.

Всё бесполезно. Нет, стоп. Всегда есть выход.

«Думай»

— Демон рядом, — сказал он. — Я чувствую его запах. Он дразнит нас, ждёт, когда начнётся ритуал.

И когда он начнётся — им конец.

Энтони, бледный и прислонившийся к стене, закрыл глаза. Его губы шевелились, будто он читал молитву или пытался заглянуть в будущее. Он видел тени у алтаря.

Они не живые и не мёртвые, что-то среднее, чего не должно существовать.

— У него есть помощники, — сказал он, открыв глаза. В них отразился ужас, липкий и холодный, как болотная вода. — Не человек и не демон, что-то другое. Они сидят у алтаря, ждут. Демон голоден.

Голоден настолько, что воздух вокруг него дрожал.

И этот голод скоро направят на них.

Корни, растирая запястья, освобождённые от верёвок, подошёл к решётке и внимательно её осмотрел. Его пальцы, в отличие от пальцев фейри, не обжигались, но он тоже не мог найти способ открыть замок.

Очень хитро. Замок в толще металла, не подковырнуть, не сломать. Но должен быть способ. Всегда есть способ.

— Замок магический, не подобрать, — сказал он, поворачиваясь к клетке. — Гурий, твои нити. Можешь достать до него отсюда? Чувствуешь механизм?

Гурий подошёл к решётке, его пальцы коснулись холодного металла. Внезапно в тишине комнаты за его спиной развернулись огромные чёрные крылья, почти касаясь стен.

Рискнуть всем ради одного шанса — по-моему, отличная сделка.

Его голос, усиленный магией, прозвучал тихо и глубоко, как эхо в пустоте.

— Карина, у нас один шанс. Я создам приманку и отвлеку магию замка. Потом действуй. Если получится, мы на свободе. Если нет, — он замолк, его глаза встретились с Кариной, и в них читалось всё, что не сказал вслух, — попробуем снова.

Если нет — они хотя бы пытались.

Голос Тони, глухой и напряжённый, донёсся из темноты, смешанный со звуком трения кожи о металл. Раздался лязг и подавленный стон — видимо, снова попытался проверить прочность прутьев. Он замолчал, прислушиваясь.

— Он здесь. В дальнем конце зала. Чувствую его пустоту. Как дыру в самом воздухе. Оникс и карбонит. Остроумно. Блокирует магию и ослабляет нежить и нечисть. Но у них есть слабость.

Пустота, которая смотрит на тебя в ответ и ждёт.

Затем его голос стал тише, но чётче, в нём появилась искра надежды.