Смертоносная

Взгляд Карины скользнул к ним, оценивающе и немного беспокойно. Она помнила сигналы. Голова дороже. В ней мелькнуло что-то твёрдое, почти страшное, Питер выключил двигатель, смотря на неё, и его голос прозвучал низко и твёрдо.

— Сигналы запомнили, — он сделал паузу, открывая дверь с её стороны. — Карина, ты слышала Корнелия. Твоя голова — не просто твоя, а ключ ко всему этому. Теперь идём. И помните — мы делаем это вместе. Никаких геройств. Только работа.

Пак бесшумно покинул машину. Его движения были плавны, почти грациозны, но в каждом из них была скрыта угроза. Он поправил колпак.

— «Твоя голова важнее всего», — тихо повторил он слова Корнелия, его голос прозвучал непривычно серьёзно. — Он прав, сестрёнка. Береги себя. Если с тобой что-то случится, — Пак сделал паузу, и в нём на мгновение вспыхнуло что-то мрачное, — нам придётся уничтожить этот мир. А я не люблю бесполезной работы, — он отступил в тень. — Я первым пойду, разведаю обстановку. Фейри–шутники умеют быть незаметными, когда это нужно, — Пак усмехнулся, и его фигура растворилась в темноте, становясь почти неразличимой. — Дайте мне десять минут. Если я не вернусь, — его голос прозвучал уже издалека, — значит, вечеринка начнётся без меня.

Гурий бесшумно вышел из машины, его крылья слегка развернулись.

Он тут же прижался к стене, почти слившись с тенями, не смотрел на Пака.

— Десять минут, — тихо сказал Морок, его взгляд был устремлён на тёмные провалы цеха. — Потом входим, ждать не будем.

Десять минут или без него, но лучше — с ним.

Лёгкий ветер колыхал кусты, да где-то вдалеке был слышен шум города. Тишина внезапно стала почти осязаемой. Холодный воздух ворвался в салон.

Карина вышла из машины последней, когда Питер отцепил от своего ремня крючок с тонкой верёвкой, подходя к ней, прицепил за её пояс, дёргая пальцами, прикрепил точным движением, проверяя верёвку. Она смотрела на его действия с лёгким недоумением.

— И что ты делаешь? Не обязательно меня сцеплять…

Как собаку.

Но она понимала.

Питер закончил проверять узел, слегка дёргая за верёвку, сделал паузу, подбирая слова.

— На случай, если земля провалится или демон попытается утащить тебя в другое измерение. Мы не потеряем тебя. Не из-за связи, а из-за стратегии. Ты слишком ценна для миссии. Ну, ещё можно при помощи верёвки проверять помещение. Что-то не так — дёрнуть обратно. — Его голос был тихий, но твёрдый.

Её глаза встретились с его. Питер кивнул, коротко и резко, поправляя её меч в ножнах, посмотрел на неё:

— Да. Старые привычки умирают с трудом.

Привычки защищать её.

Карина затянула узел верёвки на его талии.

— Верёвка не будет мешать движениям? Она же растягивается? Сколько метров?

Она должна знать. Питер проверил узел, затем дал верёвке слабину, достаточную для свободного движения, но не слишком много, снова посмотрел на Карину.

— Десять метров. Эластичная, но прочная, она не помешает, если не пытаться танцевать вальс. Это трос для альпинизма. Выдержит вес лошади. Или падающей Мары.

Её ответ прозвучал на русском, с лёгким, едва уловимым акцентом, проверяя свою верёвку движениями.

— Я не вешу, как лошадь, конь педальный! — Карина переключилась обратно на общий язык, смотря на Питера. — Ничего не сковывает. Всё в порядке.

«Но спасибо»

Питер коротко усмехнулся.

— Мы готовы. Ты с Мороком будешь рядом со мной. Корнелий и Тони зайдут с другой стороны. Готовы? — Его тень слилась с другими тенями.

В бой.

Гурий кивнул, положив руку на рукоять меча. Его голос звучал тихо, но в нём ощущалась холодная решимость.

— Готов, — сказал он, выдержав паузу. — Карина, держись рядом. Если что-то пойдёт не так, дёргай за верёвку, не рискуй понапрасну.

Он будет рядом и прикроет.

Корнелий, поправляя перчатки, выдвинулся вперёд, сделал паузу, обернувшись, повернулся к старой двери, покрытой ржавчиной и непонятными символами.

— Я пойду первым. Мои чары лучше всего работают на расстоянии. Если там есть сторожа неживые, то я смогу их удержать, пока вы не войдёте. Питер, помни про верёвку. Это не только чтобы её удержать, но и сигнал. Три резких рывка — немедленный отход, не глядя. Поняла, Карина? Готовьтесь. Запах серы и тлена уже здесь. Он ждёт, но не нас. — Взгляд под очками стал пронзительным.

Глаза Карины расширились, отражая тусклый свет луны. Она поняла.

Тони съёжился, оборачивая воротник так, что было почти не видно лица, сделал шаг назад, прижимаясь к холодному металлу машины, содрогнулся, закрывая глаза на мгновение.

— Дверь, она дышит. Не воздухом — разочарованием, тысячами крошечных, несбывшихся надежд. Это и есть его сторожа. Не кости и плоть. Он кормит их обещаниями, которые никогда не сдержит. Не смотри им в пустые лица, а под ноги. Пол, он будет пытаться говорить, шептать вашими же голосами о лёгких путях. Не слушаем, держимся за верёвку, за настоящее. И, Корнелий, твой чертополох, он зашипит, когда приблизишься к самой лжи. Доверься ему больше, чем своим глазам. Вперёд. И не даём ему узнать наши имена. Имена имеют силу здесь. — Его шёпот звучал прерывисто, как будто каждое слово давило на горло, а лицо исказилось гримасой боли.

Питер прислушался, его взгляд стал всё более сосредоточенным. Он кивал на каждое предупреждение, его рука инстинктивно коснулась связывающей верёвки. Питер сделал глубокий вдох и выдохнул, его голос прозвучал низко и твёрдо.

— Принято. — Он посмотрел на каждого из них. — Корнелий, ты первый. Мы следуем за тобой. Карина, держись рядом, но не наступай мне на пятки, прикрываешь тыл. Тони, остаёшься у двери, следишь за нашими спинами и за сигналами, если что-то пойдёт не так — уходи, не жди. Теперь пошли. Покажем этому демону, что надежда — не такое уж лёгкое блюдо, — он сделал паузу.

Демон подавится.

Взгляд Карины сканировал тёмный силуэт литейного цеха.