Смертоносная

Тони кивнул, почти незаметно, внезапно вздрогнул, будто от прикосновения чего-то холодного, смотря на Корнелия, затем на Карину.

— Ты прав, Корни. Усталость, она пахнет старым дождём на камнях после долгой засухи, горько и пусто. И демон облизывает её, как мёд. Ваша связь — не слабость. Это якорь. В мире, где он хочет всё размыть в хаосе, у вас есть точки привязки. Друг к другу. Даже через гнев и вину. Не дайте ему превратить ваши якоря в петли. — Его пальцы перебирали чётки. — Мы почти приехали. Там пахнет не дождём, а мокрым пеплом и тлеющей надеждой. Готовьтесь не к битве с монстром, а к битве с самой идеей его мира. И держимся за свои якоря.

Тишина внезапно стала оглушительной.

Питер выключил двигатель, поворачиваясь на сиденье, чтобы посмотреть на всех.

Приехали.

— Якоря приняты. — Голос провидца звучал низко и твёрдо, в нём загорелся холодный, решительный огонь. — Теперь выходим. Демон ждёт. И мы покажем ему, что такое настоящая сила — не в хаосе, а в единстве. Пора заканчивать этот цирк.

Конец представления.

Карина посмотрела в окно на промелькнувшие огни города, затем посмотрела на Энтони, делая жест, охватывающий всё.

Она устала от всего. От того, что ей диктовали, что делать, кем быть. Потом от себя, потому что она не знала, как правильно, и что лучше.

— Сейчас меня разрывает между «правильно» и «легко».

Правильно — сражаться. Легко — сдаться.

Где правда?

Корнелий, сидящий сзади, тихо проговорил, смотря на Карину:

— Между «правильно» и «легко» всегда есть «необходимо». Сейчас необходимо остановить демона. А потом мы найдём время, чтобы решить, что для тебя «правильно». И, возможно, это будет и «легко». Но для этого сначала нужно выжить. — Его голос был мягкий, но твёрдый.

Необходимо сейчас. Потом — легко.

Взгляд Карины был твёрд на дороге.

— Как думаете, а что там будет? Что-то страшное?

Морок фыркнул коротко и резко, бросая быстрый взгляд в зеркало заднего вида.

— Там будет демон, который хочет разжечь войну, используя богиню Смерти. Страшно? Да. Но мы видели страшное. И мы всё ещё здесь.

Страшное пережили, переживут и это.

Лёгкая усмешка тронула её губы, но в глазах не было ни капли веселья.

Страшно.

Но они идут.

Голос Корнелия понизился, стал почти конфиденциальным, обращённым только к ним.

— Правду говорят, самое страшное — это неизвестность. Но мы не идём в неё слепыми, знаем его имя, слабости, и что у нас есть нечто, чего у него нет, — он замолчал на мгновение. — Сплочённости. Доверия. Это оружие, которым он пренебрегает. Война питается разобщённостью, а он сеет её и не ждёт, что кто-то прикроет тебе спину. Страшно будет, очень. Но помни, ты не ошибаешься в выборе, а выбираешь выживание — своё и тех, кто тебе дорог. А после мы разберёмся с остальным. Я обещаю. — Его взгляд, обычно скрытый за стёклами очков, стал острым и внимательным.

Взгляд Карины стал остекленевшим, устремлённым в точку за лобовым стеклом, но видящим нечто иное, Пак нервно поправил шарф, оборачивая его туже вокруг шеи, проговорив быстро, с лёгкой дрожью, резко обернулся к ней.

— Приготовимся. Мы на пороге. Здесь пахнет мёдом и кровью. Он уже приготовил угощение. Не принимайте его. Держимся за свой огонь, он нас не подведёт. — Его глаза горели.

Лёгкий путь — он всегда пахнет сладкой гнилью. Как перезрелые фрукты.

Демон предложит его, он покажет им всех, кто диктовал, кто причинял боль, и даст в руки спичку.

Это и будет «легко» — сжечь всё. Но пепел не даст тепла, только холод.

Их сплочённость — это не просто оружие, а огонь в очаге, скромный и настоящий, он не сожжёт врага дотла, но согреет их, пока они его задушат.

Огонь. Очаг.

Провидец слушал, его взгляд становился всё более сосредоточенным, и кивнул, и в нём загорелась та самая искра, которая вела его через все битвы.

— Огонь в очаге. Мне нравится, — он посмотрел на всех, его голос прозвучал как приказ и как обещание. — Тогда идём, зажжём этот очаг прямо в глотке демона. Мы вместе не подведём друг друга. А теперь пора показать этому миру, что значит быть монстрами с сердцем, — Тони указал на тёмный силуэт литейного цеха впереди.

Уголки губ Карины подрагивали.

— Будем осторожны. Вы все тем более будьте осторожны, поняли? Иначе я вас изобью до полусмерти на том свете. Залезу в гроб и буду донимать. Поняли? Не смейте умирать.

Её взгляд в зеркале встретился с Мороком.

Гурий посмотрел на неё, слегка сжимая её руку в ответ.

— Понял. И ты тоже. Потому что твой гроб, вероятно, будет слишком тесным для двоих. И я ненавижу тесноту. — В его обычно суровых глазах появилась тёплая искорка.

На её губах появилась едва заметная улыбка.

— Шаах!

«Тише, молчи, не говори о гробах»

Пак замер, услышав это слово. Его лицо стало серьёзным. Он медленно кивнул, и в его глазах появилось что-то древнее, почти торжественное:

— Шаах, — повторил Пак тихо, и это слово прозвучало как клятва. Он отпустил руку Карины и откинулся на сиденье. Его лицо снова стало беспечным, но в глазах горел странный огонь. — Ладно, сестрёнка, договорились. Никакой тесноты в гробах. Только просторные поля сражений и горы поверженных врагов.

Он любил простор.

Пак бросил взгляд на Питера за рулём и на парней на заднем сиденье.

— И вы тоже, парни, берегите себя. Потому что если с вами что-то случится, она меня убьёт. А я ещё не наигрался.

Корнелий сзади тихо засмеялся.

— Что мы говорим богине Смерти?

Питер слушал, кратко кивнув, голос его был твёрд, как сталь.

— Мы не умрём сегодня. И никогда, если я смогу это предотвратить.

«Не умрём. Я сказал»

Машина свернула на грунтовую дорогу, ведущую к старому промышленному району.

Питер покачал головой, выключив фары и двигаясь накатом последние метры, припарковался за грудой ржавых бочек.

— Мы здесь. Последняя проверка. У всех есть то, что нужно? — Его голос стал низким и деловым.

Корнелий поправил очки, кивнув, снова посмотрел на Питера.

— Я заговорён и готов. И у меня есть немного чертополоха на случай, если придётся очертить круг в спешке. Ты помнишь сигналы, Карина? Два коротких свиста — опасность, один длинный — отход. Не геройствуем. Наша задача — отвлечь и сдержать, пока не подоспеют подкрепления. Карина, твоя голова дороже всего остального. Пожалуйста, помни об этом. — Его пальцы привычным жестом коснулись внутреннего кармана пиджака, где лежали мелки и заветренный мешочек с травой-солью.