Смертоносная

В непритязательном кафе, залитом лунным светом, развернулась сцена, достойная пера Гоголя. Полтора десятка человек — посетители, официанты и случайные прохожие, застигнутые врасплох у живописного пруда, — застыли, словно изваяния. Оцепенение сковало их, каждый боялся вздохнуть глубже. Взгляды, полные немого страха, сходились в одной точке, прикованные к террасе.

Небо над головой тускло мерцало, уступая власть свету фар, пронзающему густой воздух. В нём смешивались ароматы жареных бургеров и раскалённого асфальта, симфония рёва магнитол и моторов, прерываемая щелчками автомобильных дверей.

Именно здесь, посреди этого пёстрого зрелища, их встретила гурьба подростков и малышей, примчавшихся на пикапах со своими родителями.

Но Дерек не увидел здесь ни одного знакомого лица, кроме тех, с кем едва ли пересекался дважды после выпускного.

— Она такая классная. Где ты её купила? — раздался восторженный голос, и чья-то рука протянулась, чтобы взять на подержание маленькую сумочку. Блондинка, перекинув ремешок через шею, позволила подруге рассмотреть её поближе. — Разве она не прелесть? Мне как-то неловко от того, сколько я должна отцу, но я просто не смогла устоять.

Мда.

Карина лишь приподняла бровь.

Вот бы ей такую сумочку — и её проблемы, и, если честно, ей хотелось бы оказаться на их месте, девушками, что могут позволить себе бездельничать, зная, что за их спиной стоит семья.

Что ещё нужно в девятнадцать лет?

Теперь у неё и её приятелей — совершенно разные заботы и ещё меньше общего, чем в старших классах. Карина была почти уверена, что они думали так же.

Дело было не в том, что с её однокурсниками, знакомыми или кем-то ещё было что-то не так. Просто, когда они говорили о чём-то, сразу становилось ясно: у них есть деньги и родители. Их голоса звучали легко, той лёгкостью, которой не бывает у тех, кто был выселен из дома за неуплату, кто выбирает простенькую «раскладушку» вместо навороченного ноутбука, потому что так дешевле.

Садясь за дальний столик — тот, что у окна, подальше от чужих ушей, — Карина скинула с плеча чёрно-розовую сумку.

Та приземлилась на соседний стул с глухим стуком: не косметика внутри, а кое-что посерьёзнее.

Карина поправила край плаща и проговорила — спокойно, без спешки:

— Можно по порядку? В этом городе что-то бегает, что никто не смог найти и поймать?

Дерек опустился на стул напротив. Движения его были скупы и точны — так садится зверь, который только что обошёл свою территорию и убедился, что чужаков поблизости нет. Он поставил локти на стол, сложил пальцы «домиком» под подбородком — жест не столько угрожающий, сколько изучающий. Тихий, но чёткий голос прозвучал, когда он лёгким движением головы указал в сторону, где скрылись давешние парни:

— По порядку. За последние две недели — три нападения на окраинах. Жертвы — всегда из их компании. Но укусы не человеческие и не волчьи. Скорость, следы когтей на земле — всё указывает на что-то, что знает нашу территорию, но не подчиняется законам стаи.

Не подчиняется законам стаи, знает территорию. Значит, не просто зверь. Кто-то разумный или бывший разумным.

Дерек сделал паузу, и взгляд его стал тяжелее — как у человека, который привык задавать вопросы и получать на них ответы:

— Ты тут из-за укусов? Или из-за их «праведного гнева»?

Карина неотрывно следила за ним.

Шум кофемашины за стойкой, чей-то приглушённый смех, звон посуды — всё это словно отсекалось, уходило на периферию, оставляя только его лицо, его глаза, его пальцы, сложенные в замок.

— А есть фото укусов? — её пальцы слегка сжались на столе — непроизвольный жест человека, готового к работе.

Дерек хмыкнул — на этот раз одобрительно. Никаких лишних слов, никаких попыток выглядеть круче, чем он есть. Просто дело. Просто хищник, говорящий с хищником на одном языке. Он достал из внутреннего кармана куртки смартфон — тонкий, чёрный, с треснутым уголком экрана, и положил на стол, провёл пальцем, разблокировал.

Ещё один свайп — и на экране возникла фотография: чёткий, но странный след зубов на человеческом предплечье. Только вот след — не человеческий.

— Смотри. Расстояние между клыками слишком велико для волка. Форма ран — не лунная, — Дерек перелистнул на другое фото, пристально наблюдая за её реакцией.

Так смотрят следователи на допросе — или альфы, проверяющие, не лжёт ли им новый союзник.

— А здесь…видишь эти расходящиеся царапины? Как будто лезвия росли под углом. Охотники из пакта Резникова уже брали пробы слюны. Результаты противоречивы. Скажи, что ты об этом думаешь, Мара, и не притворяйся простачком, — Дерек убрал телефон и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди — жест ожидания, жест терпения, которое не безгранично.

Карина наклонилась над столом, приближая изображение — ещё раз, внимательнее, — и в её глазах мелькнуло что-то профессиональное, почти азартное.

Так врач изучает редкий диагноз. Так солдат оценивает рану товарища, чтобы понять, какое оружие оставило след.

— Это не укусы вампиров. Сто процентов, — она говорила уверенно, без колебаний. — Вампиры…у них клыки оставляют две мелких точки. А здесь — как будто акула прошлась, — в уголках её губ мелькнуло что-то, похожее на уважение — не к нему, а к тому, кто или что оставило такие следы. Профессиональное признание опасного противника.

Дерек забрал телефон обратно, но не убрал — продолжал держать в руке, будто обдумывая следующий шаг, затем отложил в сторону и наклонился вперёд, сокращая расстояние между ними. Теперь их разделяли только столешница и невысказанные гипотезы.

Она знала вампирские укусы, не по учебникам, а по опыту.

Кто же ты такая, Мара Карина, если вампиры для тебя — просто один из видов дичи?

— Точно. Я работал с вампирами в прошлом. Их следы изящнее. Значит, ты уже сталкивалась с их укусами, — он кивнул, и в этом кивке читалось нечто новое: не просто признание её квалификации, а переоценка. — Интересно. Но что же тогда, по-твоему, оставляет такие отметины? Не волк, не вампир. Охотники из пакта думают о химере.

Карина выпрямилась, и серебряные пряди скользнули по складкам плаща.

Она посмотрела на него — долго, изучающе, словно решая, можно ли ему доверять ту мысль, что только что пришла ей в голову: