Смертоносная

— Хорошо. Кайя, отвезите его в безопасное место. Аэрон, ты держишь здесь оборону, если демон появится, задержи его, но не вступай в бой в одиночку. Мы идём в литейный цех. Быстро и тихо. Наша цель — демон, а не его армия.

Четверо.

Достаточно ли?

Гурий не спорил, просто принял решение.

Его голос прозвучал в умах всех, кроме полукровки, чистый и холодный, как лезвие.

' Литейный цех. Железо повсюду. Это не просто ловушка для пикси. Демон знает наши слабости, не случайно выбрал это место. Питер, Карина, Корнелий, нам понадобится защита от его влияния. Железная пыль может быть как нашим оружием, так и нашей слабостью. Будем осторожны ', — он, наконец, спрыгнул с балки, бесшумно приземлившись рядом с фейри.

Его крылья сложились за спиной. Железо, ему не оно было не страшно — он Морок.

Но Корни… Его новая форма может быть уязвима.

— Я остаюсь. Но если вы столкнётесь с ним, — Аэрон посмотрел на Карину, и в его взгляде мелькнула тень беспокойства, которую он не смог скрыть, — используйте нашу связь. Если что-то пойдёт не так, я почувствую и приду. Что бы это ни значило для плана.

Его связь была не только с Марой с Мороком.

Карина снова посмотрела на мальчика, кивая, задвинула нити обратно в руку.

— Твоя нить истончилась, но ещё не порвана. Моя подруга отвезёт тебя к границе леса фейри. Там ты сможешь очиститься, если поспешишь.

Он был ещё жив, но на грани.

Потом её лицо стало твёрдым, как сталь.

— Классика. Демоны обожают осквернять священные места. Литейный цех, он идеально подходит для призыва. Железо угнетает магию фейри, но усиливает демонические ритуалы. Если мы поедем сейчас, есть шанс сорвать их планы до того, как Морана ступит в этот мир.

Железо. Колокола. Алтарь.

Они пойдут.

Внезапно она прижала парня за горло, сжимая, понижая голос до шипящего шёпота.

— Попробуешь снова связаться с демоном — я приду к тебе домой, сначала отрублю голову матушке, чтобы ты посмотрел на последствия своего выбора. Ты будешь смотреть, что с ней будет. А потом — тебе. Поверь. Шея тонкая. Или заставлю твою мать, чтобы она сделала это за меня. Кивни, если понял. Хочешь, чтобы я ничего не сделала мамочке? А потом тебе.

Это не угроза, а обещание.

И она его сдержит. Парень замер, его серые глаза расширились, в них мелькнул не шок, а глубокая, древняя печаль. Словно он увидел в её действиях отражение чего-то слишком знакомого, Карина молча сжала свою холодную руку поверх глотки, не сжимая, а скорее утяжеляя.

Её лицо оставалось непроницаемым. Он понял и запомнит.

Гурий молча наблюдал за угрозами, не одобряя и не осуждая, но понимал, что это необходимо.

Полукровке нужно было осознать цену предательства, а страх за близких — самый сильный мотиватор.

Когда угрозы стихли, Морок подошёл к парню и остановился перед ним, не говоря ни слова, только смотрел. Его глаза, глубокие и пустые, казалось, проникали в душу полукровки, видя каждую слабость. Он медленно поднял руку и коснулся лба парня холодным пальцем.

Это не была атака, это было клеймо.

В тот же миг между ними установилась связь — тонкая нить, ведущая от Гурия к парню.

— Беги, — тихо сказал он, обращаясь только к полукровке, — и помни этот холод, если ты снова обратишься к тьме, я найду тебя не по следам, а по пустоте внутри тебя. И тогда то, что она обещала, покажется тебе милосердием. Теперь уходи.

Он будет знать, если тот предаст.

Принц быстро положил руку ему на плечо.

— Морок! Довольно. Он получил сообщение. — Его пальцы слегка сжимались, голос был твёрдый, но без осуждения, а глаза сузились.

Хватит.

Они напугали его достаточно.

Кайя убрала Карину от парня.

— Карина, ты убьёшь его, хватит! Этого достаточно. Он понял. Отпусти. — Голос пикси прозвучал тихо, но в нём была стальная власть, от которой воздух в коридоре будто загустел.

Он больше не вернётся к демону. Карина отпустила свою руку и отступила на шаг, давая полукровке пространство дышать.

Всё.

Он свободен и запомнит.

Питер наблюдал за сценой, когда они вмешались, он кивнул, соглашаясь с тем, что сообщение было передано, посмотрел на полукровку.

— Теперь ты знаешь ставки, иди и молись, чтобы мы остановили демона. Потому что если мы проиграем, ад, который он принесёт, будет намного хуже, чем любая наша угроза.

«

Беги, живи, молись за нас»

После он повернулся к группе.

— Мы идём. У нас нет времени на долгие прощания. — Его голос прозвучал низко, завершая дело.

Время. Его больше нет.

Корнелий посмотрел на полукровку, чьё лицо побелело от ужаса.

— Он уйдёт и никогда не вернётся, потому что если вернётся, будет иметь дело со мной. А я не стану угрожать его матери, просто покажу ему, что значит настоящая вечность в темноте, без надежды на рассвет. Понятно?

Это был не вопрос, а приговор, произнесённый с ледяным спокойствием.

Он знал, что такое вечность и мог подарить её ему — в темноте.

Гурий отступил и снова посмотрел на группу.

Полукровка не предаст их.

Задача посредника была выполнена.

Страх за мать, страх перед Мороком и страх перед будущим удержат его.

Гурий взглянул на Карину, и в нём мелькнуло что-то похожее на понимание или даже одобрение её жестокости.

В этой войне нет места мягкости. Есть только решимость и готовность сделать то, что нужно.

Лицо Карины оставалось непроницаемым, но в нём читалось одобрение метода, хотя, возможно, и не формы. Она сделала правильно.

Он бы сделал так же.

Затем Кайя повернулась к ним.

— Я отвезу его к ручью с серебряной водой. Пусть очистится. И передам его матери ваши соболезнования. И совет: держать сына подальше от тёмных дорог.

Серебряная вода смоет метку и очистит.

Он будет жить.

Аэрон посмотрел на Кайю и кивнул.

— Спасибо, Кайя, — затем он глянул на Карину. — Карина, твой гнев оправдан. Но ваш приятель прав. Сейчас нужна холодная голова. Идите. Пора закончить то, что начал мой брат.

Бальтазар — его вина.

Он поможет им исправить это.

В его глазах была безмолвная благодарность. В фейри не было осуждения, только усталое понимание.

— Гнев — роскошь, которую мы не всегда можем себе позволить. Он ослепляет. А сейчас вам нужна ясность. Литейный цех ждёт. И, поверь, Карина, там будет достаточно шей для твоего меча, — смотря на парня, он повернулся к нему. — Беги, мальчик, и помни, что тебе сказали. Теперь литейный цех. И «милый» демон.