Смертоносная

40 глава

Взгляд Карины был оценивающий, пока глаза адаптировались к тусклому свету. В её нос ударил тяжёлый, сладкий запах гниющих роз и влажной земли, а голос стал тише.

— И где нам искать полукровку? Вряд ли он в огороде сорняки чистит.

Запах. Гниль. Сладость. Здесь что-то умерло — или умирает.

Пальцы Кайи коснулись рукояти кинжала, и её глаза вспыхнули чёрным.

Указывая на висящий мох, где промелькнула чья-то тень, Аэрон приоткрыл дверь оранжереи.

— Вон там. Он прячется. Чувствую его магию. Она похожа на мою, но испорчена чем-то тёмным. — Его хвост подрагивал.

Порча, как у Корни, но глубже.

Питер вошёл первым, следуя за направлением, указанным принцем, сделал жест рукой, указывая им двигаться по флангам, чтобы окружить область.

— Окружаем. Не давайте ему убежать. Карина, Гурий — следите за магией, если он попытается телепортироваться, прервите его. — Его голос превратился в низкий шёпот.

Посредник в ловушке.

Они — кольцо.

Движения Корнелия были бесшумны, как у хищника, а глаза сканировали висящий мох и тени.

Где он?

«Покажись»

Гурий не вошёл через дверь, а растворился в тени у дверного проёма и через мгновение уже стоял на железной балке под стеклянной крышей оранжереи. С высоты у него был идеальный обзор.

Морок увидел полукровку — испуганную, дрожащую фигуру среди гниющих роз и свисающих лоз. Он заметил искажённую ауру магии, тёмные нити, связывающие его с чем-то под землёй.

Гурий не нападал, наблюдая и ожидая, пока остальные займут позиции.

Его связь с Кариной тонко вибрировала, передавая не слова, а ощущения: страх, боль и привязанность.

' Кто-то ещё есть здесь? '

Морок сосредоточился, пытаясь уловить эмоции полукровки. Внезапно его голос прозвучал в голове Карины, тихий и чёткий:

' Он не один. Кто-то ещё слева, за большим валуном. Пахнет металлом и пеплом. Будь осторожна и готова '.

Засада. Или сообщник.

Их шаги вперёд.

Перед ними стоял парень со светлыми волосами, примерно лет двадцати.

Его симпатичное лицо искажал ужас, смешанный с облегчением, будто он только что осознал глубину своей ловушки. Тень парня, отбрасываемая аварийным светом, казалась неестественно высокой и искажённой.

Метка Гекаты. Перевёрнутый треугольник.

Он — посредник.

Голос Карины стал тише, но твёрже.

— Где Верховный? Назови место, не заставляй меня вырывать это из тебя по ниточке и не заставляй вспоминать старые методы допроса, они были эффективны против врагов. Против полукровки будут излишни. Дай нам имя и координаты, а затем исчезни, возвращайся к матери, забудь демонов, договоры и войны нежити. Это не твоя игра. В ней сгорают даже те, у кого есть вечность.

Он напуган. Парень не злодей, а жертва.

«Позволь нам помочь»

Она выпрямила его руку, вытаскивая линии жизни, которые начинали темнеть, натянула нити.

— Святой Геул… Они темнеют. Мальчик, тебе немного осталось, если продолжишь якшаться с демоном. Парнишка, твоя мама очень переживает. Скажи нам, где Верховный? Ты хочешь умереть, не зная за что даже?

Его нити были, как у Корнелия — но хуже.

Он умирал.

Гурий не спустился с балки, смотря на обмен фразами, не отрывал глаз от полукровки, оценивая правдивость его слов по мельчайшим деталям: микродвижениям, запаху страха, искажению ауры.

Он был напуган.

Но страх был не только перед ними.

Кто-то ещё держал его.

Парень задыхался, глядя на темнеющую нить в её руках.

— Он в старом литейном цехе на окраине, за железнодорожными путями. Там, где раньше отливали колокола. Теперь там алтарь.

Колокола, теперь они звонят по ним.

Когда тот назвал место, Морок мысленно отметил его на карте, сверяясь со своими знаниями о местности.

— Тот, кто его призвал, — Бальтазар хочет устроить войну нежити. Вторую мировую! — закричал посредник.

Упоминание Бальтазара вызвало у Гурия холодное понимание.

Бальтазар был мёртв. Но его план жив.

Ещё одна нить, ведущая к сердцу заговора.

Когда был упомянут его брат, в глазах Аэрона читалось понимание.

Глаза вспыхнули яростью при упоминании имени брата принца, и Карина повернулась к остальным.

— Это когда сто тридцать лет назад все друг за другом бегали с осиновыми колами и мечами. Кланы убивали друг друга пачками. Для вампиров война превратилась в шведский стол. Война завершилась в Париже. Победителей не было.

Первая война нежити.

Она слышала о ней от одного старого вампира.

А Бальтазар хотел вторую?

Лицо Кайи стало холодным, как гранит, словно она знала, о чём шла речь.

Питер слушал, когда парень упомянул литейный цех, он кивнул, смотря на фейри.

Выдыхая имя как проклятие, Аэрон посмотрел на полукровку.

— Бальтазар. Значит, он хотел играть в богов с демонами. Мальчик, беги, пока можешь, и передай матери, что кто-то всё ещё помнит о чести.

Честь.

У него её было мало, но для его матери — хватит.

Питер обратился к полукровке.

— Время. Когда ритуал? И сколько у демона прислужников? — Его голос был резок и не оставлял места для лжи, а ум уже анализировал местоположение и возможные подступы.

Детали.

Без них они слепы.

Крылья Кайи резко ударились об пол, сбивая горшок с редким растением, она резко подняла голову, словно вспоминая, её ноздри расширились, словно учуяла знакомый, отвратительный запах.

— Колокольный цех. Кровь и железо. Ребята, мне нельзя туда. На пикси плохо влияет железо. Мне плохо от него. Простите.

Внимание Морока переключилось, когда Кайя заговорила о железе. Он увидел её реакцию, почувствовал всплеск боли и страха в атмосфере.

Железо.

Она не могла идти с ними.

Карина смягчилась на мгновение, на долю секунды в ней мелькнуло что-то вроде жалости.

— Чёрт, ладно. Тогда план меняется. Ты и Ройбен отведёте пацана отчиститься, после — домой. Аэрон останется здесь, на случай, если Верховный объявится здесь. Я, Питер, Корнелий и Гурий — продолжим охоту на демона.

Связь с Мороком вибрировала, когда она меняла план.

Кайя не идёт.

Принц на страже.

Они вчетвером — в бой.

Питер кивнул, быстро оценивая новое распределение сил, посмотрел на Кайю и полукровку, после на Морока, повернулся к Карине и Корнелию.