Смертоносная

Выражение лица Карины стало твёрдым.

— И я не шутила. Не надо смотреть, как будто я только что сказала, что пью кровь девственниц и запекаю вампиров на ужин вместо пирога.

Она делает то, что нужно и не извиняется.

Хвост фейри мягко коснулся её спины, затем обвил запястье, его пальцы переплелись с пальцами Карины, убирая руку от меча, он посмотрел на неё долгим, неподвижным взглядом.

В Мороке не было ужаса и осуждения, лишь глубокая, многолетняя усталость, как у человека, который слишком часто видел, как принципы ломаются о реальность.

— Никто не смотрит на тебя с ужасом, Карина. Я смотрю с узнаванием. В 1462 году, под стенами Тырговиште, воевода Владислав посадил на кол двадцать тысяч человек — не только солдат, — чтобы спасти княжество и послать послание. И он тоже не шутил.

Она не чудовище, а воин.

Как он сам.

Как Влад.

Кайя взяла полукровку за воротник и отвела взгляд в сторону, к стене, будто видя в ней другие места, другие времена.

— Мы становимся тем, с чем боремся, когда слишком долго смотрим в бездну. Это не осуждение, а предупреждение от того, кто уже прошёл эту дорогу. Наша ярость оправдана. Твоя угроза эффективна. Но помни, за каждой матерью, которой угрожаем, стоит тень нашей собственной мамы. И эти тени имеют привычку догонять. — Она знала, теряла, угрожала и помнила это. Её голос стал тихим, почти беззвучным, но каждое слово падало, как камень. — А теперь, ваше дело. Литейный цех. Закончите это, пока наши собственные демоны не вышли из-под контроля, — пикси сделала шаг с мальчишкой к выходу из коридора, её крылья шуршали за спиной.

«Идите, бейте, но помните — кто вы»

Слова Кайи отозвались в Карине глухим эхом.

Её мама плакала, когда она шла на войну. А она только что угрожала чужой матери.

Аэрон поймал взгляд одного из своих слуг, того, что стоял в тени у колонны, и сделал почти незаметный знак двумя пальцами.

— Понял. Оставьте это мне. Таркан уже движется к выходу, чтобы подготовить транспорт к озеру. А я приглашу свою армию на приватную беседу в зимний сад возле литейного цеха. Но не здесь. Кайя, Таркан ждёт вас у служебного входа.

Армия. Отвлечение.

Он сделает свою часть.

Взгляд Карины переходил от одного говорящего к другому.

Кайя вывела посредника через дверь.

Питер слушал молча, понимая подтекст, историю, стоящую за каждым словом, когда Кайя ушла, он кивнул, смотря на оставшихся, обратился ко всем.

— Хорошо. Теперь мы вчетвером. Аэрон, твоя армия может создать отвлекающий манёвр. Но основную работу сделаем мы. План прост: мы проникаем внутрь, находим алтарь, уничтожаем его и демона. Никаких геройств. Работаем как команда. Понятно? Тогда двигаемся. У нас нет времени на раздумья.

Его решение было принято.

Четверо против демона.

Гурий кивнул, принимая план, выражал сосредоточенную решимость.

Его взгляд задержался на двери, через которую ушла Кайя с полукровкой, дольше, чем нужно. Казалось, Морок провожал не их, а тень ушедшего, затем повернулся к группе.

Связь с Кариной вибрировала, передавая не слова, а чувство готовности и остроты.

Он посмотрел на принца.

— Отвлекающий манёвр должен быть громким, но не в центре. На окраинах, чтобы они решили, что атака идёт извне, и стянули силы к периметру.

Шум на флангах. Тишина в центре. Классика.

Его голос прозвучал ровно, когда Гурий посмотрел на Питера.

— Это даст нам узкое окно. Мы должны действовать быстро и тихо. Алтарь будет защищён. Демон будет рядом и почувствует нас, особенно Карину, через её связь с силами Смерти, — он перевёл взгляд на Карину. — Мы воспользуемся этим, заставим его почувствовать тебя, но не там, где будешь на самом деле. Я могу создать эхо твоего присутствия, призрачный след. Это отвлечёт его, заставит искать. Но это сработает ненадолго. У нас будет несколько минут. Не больше.

Эхо. Призрак.

Он умел это.

Морок снова посмотрел на всех:

— Готовы? Начинаем. Сначала отвлекающий манёвр, потом наш ход.

Аэрон замер на мгновение, затем кивнул, поворачиваясь к Карине.

— Вы идёте заканчивать. Но не как они. Иначе всё это бессмысленно. — Его голос стал твёрдым, но в нём теперь была слышна иная глубина, хвост слегка подрагивал.

«Не станьте ими, не станьте нами»

Карина один коротко, резко кивнула.

— Что дальше? Расписываться кровью?

Она сделает всё, что нужно, даже это.

Не оборачиваясь, фейри посмотрел в окно на сад, пока не решил оставить её здесь — в безопасности.

— Нет. Уходи. Пока я не передумал.

«

Уходи»

— Но почему? Ты говорил о договоре…

Аэрон резко повернулся.

— Потому что ты согласилась из долга. А я не хочу быть ещё одним «долгом» в твоей жизни.

Долг. Сделка. Обязательство.

Он хотел, чтобы она выбрала его — не потому что должна, а потому что хотела. Карина увидела боль в его глазах, но протянула свою руку.

— Тогда прощай.

Она не могла дать ему того, что он хотел, но могу попрощаться — без долгов. Он медленно посмотрел на её протянутую руку, затем осторожно пожал:

— Возвращайтесь живыми, когда захотите увидеть те самые розы в саду, без условий.

Без условий и договоров.

«Просто — вернись»

Гурий слушал и наблюдал, чувствуя странное тепло в своём обычно холодном сердце, видел не слабость, а силу, рождённую из связи и выбора, а не долга.

Питер стоял немного в стороне, наблюдая за этим с необычной для него терпимостью, понимал, что эти моменты были необходимы, они укрепляли решимость.

«Говорите, прощайтесь»

Потом — бой.

Аэрон отпустил её по-настоящему. Её пальцы сжали руку фейри в рукопожатии. Карина стояла у окна, следя за его уходом и шепча в пустоту, легко коснулась амулета на своей груди, когда принц испарился в тени.

— Прощай, Аэрон.

Спасибо за свободу и розы.

За то, что он не стал ещё одним долгом.

Корнелий наблюдал за его исчезновением, проговорив с лёгкой, почти невидимой улыбкой.

— Он прав. Никаких долгов. Ты выбираешь, Карина, сама. Сейчас мы выбираем остановить демона.

Выбор. Не обязанность.

Вот что делало их сильными.

Руки парня медленно поднялись, затем опустились, а голос был тихий, но твёрдый, низкий и тёплый.

— А потом, возможно, я покажу тебе сад, тот, который действительно заслуживает твоего смеха, если захочешь. Но сначала, Карина, придётся немного победить зло. Традиция, понимаешь? — он тронул висок Карины.