Смертоносная

4 глава

Железнодорожный вокзал жил своей обычной, суетливой жизнью. До отправления поезда оставалось каких-то десять минут.

Пассажиры, навьюченные багажом, спешили, толпились у лотков.

Каждую минуту радио прокатывало объявления. Из буфета тянуло ароматом кофе.

Карина, стараясь не раствориться в городском гуле, двигалась неспешно. Её изящный силуэт, ярко выделявшийся на фоне обыденности, неизбежно притягивал взгляды. Алый плащ, чёрно-красный мундир, облегающие чёрные джинсы и сапоги — такой наряд, должно быть, казался диковинкой в этом городе.

Купив билет, она вместе с остальными пассажирами направилась к платформе, но ловко лавируя в толпе, сумела скрыться в глубине вагона. Устроившись в уголке, у узкого окна, Карина рассеянно смотрела на проплывающий за запылённым стеклом пейзаж.

Поезд, срывая пыль с растрескавшегося асфальта, замедлил ход у высокой платформы.

Двери распахнулись, выпуская пассажиров, теснившихся в тамбурах. На станции Бейкон-Хиллз сошло всего несколько человек.

Деревянные домики, прижавшись друг к другу, напоминали Карине северное поселение.

Мягкое облако рассеивающихся аур устремилось к автобусу, дремавшему на обочине с рокочущим мотором.

На тротуаре её окутало многоцветие свечений. Взгляд Карины моментально зацепился за тёмные, почти винные оттенки — бордовые и сливовые.

Они принадлежали клеркам в строгих костюмах, с портфелями в руках.

Все они, как чувствовала она, были в чём-то виновны, и грехи их были не малы.

Тем временем, к платформе подкатила электричка.

Двери открылись, и в неё хлынул поток пассажиров. Среди них, как, оказалось, были и контролёры.

— Мисс, уступите место пожилому человеку, — резкий, недовольный голос вырвал Карину из плена воспоминаний.

Она поднялась, подошла к двери и, проигнорировав надпись «не прислоняться», неохотно облокотилась на неё плечом.

На платформе в вагон вошли пятеро молодых людей. На первый взгляд, самые обыкновенные, если не считать их подчёркнуто аккуратных, безнадёжно устаревших костюмов. Оглядевшись, они подошли к скамейкам.

— Твой наряд бросает вызов общественной морали. Это верх бесстыдства, — глубокомысленно изрёк старший, кивнув на её алый плащ.

Кровь у неё была горячая, и Карина не оставляла без ответа ни один вызов.

Но на этот раз инициативу взял на себя незнакомый парень, он поднялся и, подойдя почти вплотную к самоуверенному нахалу, спросил:

— Что вам от неё нужно?

— То же, что и от тебя. Вы не должны появляться в наших краях. Субъекты вроде вас пагубно влияют на молодёжь, являются дурным примером для общества.

— Это ты в «Советской правде» вычитал? Любишь рыться в архивах? Предупреждаю, твой стиль давно вышел из моды. Мне кажется, ваше место в музее, — произнесла Карина.

Парень взглянул на неё с лёгкой усмешкой, но она понимала: скоро ей будет не до шуток.

Дискуссия о нравственности грозила плавно перерасти в банальную драку.

И преимущество в силах явно было не на её стороне.

— Так их, милые, а то вырядились, охламоны, ни стыда, ни совести, — проворчала пожилая женщина квадратного телосложения, восседавшая на соседней скамье.

Проверка билетов вызвала в толпе замешательство.

Воспользовавшись неразберихой, Карина выскользнула из вагона.

Почти в тот же миг двери электрички захлопнулись, отрезая путь преследователям — «блюстителям нравственности».

Зимнее безмолвие, окутавшее бесконечные заборы, склады и унылые новостройки, лишь на мгновение погрузило в дремоту. Но это затишье оказалось обманчивым. Вдоль всей улицы, словно по команде, ожили дома — из них высыпали люди с лопатами, дружно откапывая занесенные снегом подъездные пути. Там и тут виднелись машины, погребенные под снежным саваном, узнать которые можно было лишь по едва различимым линиям металла, проступающим сквозь его белоснежное покрывало. Невольно замирало сердце, пораженное и ужасное от мощи стихии, в своем ли порыве гнева или скуки обнажившей свою первозданную силу.

Но даже в этом царстве снега жизнь брала своё. Ярко-красные, голубые и белые цветы, словно драгоценные самоцветы, пышными каскадами свисали из декоративных ящиков на перилах крыльца. А розы, гордо расцветавшие по углам, наполняли стылый воздух своим утонченным, пьянящим ароматом. У заиндевевшей дороги, притихшие, как сказочные кони, стояли нарядно украшенные снегоходы.

Карина, лавируя между рядами, успела запрыгнуть в уходящий автобус, пристроившись у окна, цепким взглядом изучала окрестности, выискивая глазами нужные дома. Примерно через полчаса её внимание привлекли сразу несколько уединённо расположившихся на холмах коттеджей, чьи силуэты четко вырисовывались на фоне неба. Словно ведомая невидимой нитью, Карина, не раздумывая, протиснулась к выходу, сойдя на ближайшей остановке, решительно направилась к подозрительным строениям.

— Смотрите-ка, опять пожаловала, — раздался ехидный голос. — Видно, не поняла, что здесь ей не место.

В тот же миг она осознала, что угодила в весьма неприятную ситуацию.

Навстречу ей, словно из-под земли, появились те самые парни, что недавно «наехали» на нее в электричке. Численное превосходство было на их стороне, но вторично унизительное бегство от этой компании Карине не сулило. Собрав всю свою волю, она сделала шаг вперёд, рассчитывая на долю стыда у противника — ведь впятером нападать на одну девушку было бы слишком уж подло.

— Конституция и земельный кодекс, — заявила Карина, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, — не запрещают мне передвигаться по вашему захолустью.

Её слова, казалось, задели самолюбие.

Парни отступили, вытянувшись в подобие цепи, окончательно перегородив улицу.

— У нас здесь свои законы, — зловеще проговорил их лидер, растягивая слова. — Только мы решаем, кому здесь ходить.

Карина, не сбавляя шага, двинулась прямо на него:

— Пропустите. У меня здесь очень важное дело.

Драка казалась неизбежной.

«Пропадать, так с музыкой!»

Мелькнула мысль, и она приготовилась к атаке.

— Так вы боретесь за здоровое общество? И начинать его строительство нужно с избиения девушки? Могу ли я чем-то помочь, мисс?

Карина услышала за спиной тихий, незнакомый, насмешливый мужской голос.

— Одно уточнение: меня не так-то просто избить, я вполне могу постоять за себя.

Парень хотел было отправиться дальше:

— Вот как? Значит, моя помощь не требуется?