Смертоносная

— Это не вторжение, а аннексия. Они хотят присоединить наш мир к своей экономической и магической системе. А демон и богиня Смерти — всего лишь инструменты для прокладки этих дорог.

Аннексия. Без оружия и крови. Просто — через пошлины.

Корни посмотрел на всех присутствующих.

— Мы должны разрушить не только ритуал. Нам нужно уничтожить эти контрольно–пропускные пункты. Вернуть тропам их дикий, непредсказуемый характер. Чтобы они не могли нас контролировать. Когда мы атакуем ритуал, нам нужно одновременно ударить и по этим узлам на карте. Чтобы их система рухнула окончательно.

Одновременный удар. Ритуал и узлы. Всё или ничего.

Повисла пауза.

Карина повернулась к Мороку и спросила:

— Как тебя зовут?

Настоящее имя. Не титул, не сущность.

Останавливаясь перед массивной дверью, покрытой рунами, Морок повернулся к ним, заколебавшись, словно взвешивал, стоило ли отвечать:

— Морок — это не просто имя, а сущность. Можете звать меня Гурий.

Гурий. «Убежище». Имя, которое он не говорил никому.

Корнелий, изучавший карту, поднял глаза при произнесении имени. Его взгляд выражал не шок, а внезапное, холодное понимание.

Гурий. «Приют».

Он — убежище для Мары и для них.

Гробовая тишина.

Питер поднял бровь, но кивнул, произнося имя, как будто проверял его.

— Гурий. Хорошо.

Имя — это доверие.

Он только что дал им его.

Последний кусочек пазла встал на место с тихим щелчком.

Гурий и Карина. Морок и Мара. Две стороны одной связи. Одно убежище.

Корни медленно кивнул, его голос звучал почти благоговейно, но без страха.

— Гурий, — повторил он, и это слово повисло в воздухе, наполненное глубоким смыслом. Корнелий посмотрел на Морока — или того, кто скрывался под этим именем. — Из пепла неудавшегося творения. Оживший миф или искусственно созданная легенда, — он перевёл взгляд на Карину. — Связь между вами не случайна, — в парне мелькнуло что-то похожее на жалость, но не к Мороку, а к ней. — Вы оба — артефакты. Один из них — неудавшийся эксперимент по созданию идеального оружия, возможно, того самого, о котором говорил демон. Другой — случайный, но живой результат вмешательства в смерть. Вы противоположности, притягивающиеся друг к другу, потому что вас соткали из одной и той же искажённой ткани реальности.

Артефакты. Оба созданные, искажённые и всё же — живые.

Кайя хихикнула.

— Ага. Поэтому он в таком облике так похож на девочку?

Фарфоровое лицо. Длинные ресницы. Если бы не крылья — можно было бы спутать.

Гурий показал ей средний палец.

Он слышал.

И нет, не был похож на девочку, а был похож на того, кто может её убить.

Это не был смех, а лишь признание абсурдности ситуации. Блондинка подняла бровь.

— Кого-то он мне напоминает. Корни, тоже заметил?

Характер. Дерзость. Готовность огрызаться.

Они с Кариной — два сапога пара.

Корнелий позволил тени улыбки коснуться своих новых, чуждых черт, покачал головой, его голос прозвучал с лёгкой, сухой иронией.

— Только тем, что они с Кариной оба готовы бросить вызов миру, который пытается их сломать, — проговорил он.

Вот что их роднит. Не лицо, не сила, а упрямство.

Взгляд Кайи перешёл с Гурия на Карину.

— И тем, что у них обоих есть дар находить неприятности и привлекать людей, готовых за них сражаться.

Они все здесь — привлечённые за Карину, за Гурия, за правое дело.

Корни повернулся к двери и снова стал серьёзным.

— Но сейчас не время для сравнений. Эта дверь ведёт к ритуалу? Или это очередной контрольно-пропускной пункт? Эта дверь, она ведёт к демону? Или к чему-то, что поможет нам его найти?

Дверь была старая, покрытая рунами.

Что за ней?

— Это проход в замок фейри. Раньше его не существовало. Все ходы были недавно опечатаны. Мы идём через тайный. Про него знают немногие, — ответил Морок.

Тайный проход в замок, где, возможно, прячется демон или где их ждёт ловушка.

— Гурий, а у тебя есть отметина на плече? — Рука Карины инстинктивно потянулась к левому плечу, но остановилась.

Она знала, что есть, чувствовала её так же, как свою.

Его лицо в холодном сиянии меча выглядело ещё более резким.

— Есть. Родовое клеймо. Как и у тебя, наверное. Почему спрашиваешь?

Клеймо… Он думал, что оно родовое.

Но теперь…

Карина слегка отодвинула мундир под плащом, её голос стал тише, а глаза расширились.

— Это не родовое. Это привязка Морока к Маре.

Вот что это. Не герб. Не проклятие. Связь.

Гурий резко приблизился, опуская на неё тяжёлый взгляд.

— Значит, это правда. Связь не случайна. Кто нас связал, Карина?

Кто? И зачем?

Её взгляд был прикован к его отметине на плече, которую Морок показал.

— Один некромант. Мы с тобой явно погибли в одной и той же битве. Не удивлюсь, если в один день. Чтобы Мара жила, должна жить её Тень. Так было испокон веков, когда Морана отсекла тень у своих ног, и поднялись Мороки. Мы не можем далеко уйти друг от друга.

Он — её Тень. Она — его Свет. Они связаны с тех пор, как Морана взяла серп.

По преданию, сама Морана оборвала связь со своей Тенью, отняв её безжалостным серпом. Сия Тень, призванная служить ей в борьбе с жестокими, злыми и эгоистичными смертными, обернулась обителью величайших грешников — местом, чёрным как смоль, лишённым чувств, звуков и запахов. И нет страшнее кары, чем быть навечно заточенным в её безмолвную бездну, ведомым лишь всепоглощающим одиночеством.

Его лицо исказила гримаса боли и ярости, голос срывался, Гурий отступил на шаг, словно от удара.

— Сто пятьдесят лет назад. Проклятый некромант поиграл в богов со смертями. И что теперь? Мы — вечные пленники этой связи?

Пленники, связанные против воли.

Но он не хотел разрывать эту связь, когда только что её обрёл.

Её пальцы, сжавшиеся в кулак, слегка дрожали.

— Да.

Да, они пленники, но может быть — не навсегда.

Может быть — это не проклятие, а дар.

Идя за ним, Карина включила фонарик.

— Слушай, а почему у Мороков запрещены отношения с Марами?

Морок снова пошёл первым, бросая на неё быстрый взгляд.

— Потому что это опасно. Сила Морока рождается из одиночества, из чёрной пустоты внутри. Мара может её заполнить — ослабить или сделать сильнее, чем можно выдержать. — Его голос звучал тихо, но твёрдо.