Смертоносная

36 глава

Корнелий посмотрел вперёд, на тёмную дорогу, ведущую к старым путям заброшенного кладбища с железными воротами:

— Кажется, мы подъехали. Готовы? Ваш меч, клыки с когтями и мои старые привычки против демона и его планов, — он был готов, как и его новое тело готово. Его душа — всё ещё была его.

Вперёд.

Машина замедлилась, скрываясь в тени полуразрушенного забора. Впереди, в конце пустыря, вырисовывалось мрачное здание старинной церкви, из окон которой пробивалось зловещее багровое свечение. Красный свет. Не огонь. Магия.

Ритуал уже начался? Или это ловушка?

Питер вышел из машины первым, бесшумно, кивая на здание, посмотрел на Карину и Корнелия:

— Аэрон должен быть здесь. Следуйте моему плану. Наблюдаем, оцениваем, затем действуем. Никаких геройств, пока не поймём расклад. — Его глаза уже светились слабым золотым светом, адаптируясь к темноте.

Он не хотел терять никого из них особенно сейчас.

Корнелий вышел из машины последним, не говоря, лишь кивнул в ответ на слова Питера.

Движения Корни стали плавными и почти бесшумными благодаря новой фейри-подобной сущности. Острые черты его лица придавали выражению ещё большую серьёзность. Его глаза, чувствительные к магии, внимательно сканировали здание, выискивая источники света, скрытые барьеры и следы чужеродной энергии.

Красный свет — магия. Свежий запах — кто-то прошёл здесь недавно. И ещё что-то…не фейри. Близко.

Корни держался чуть позади, позволяя Питеру вести.

Но его внимание было рассеяно: он охватывал взглядом периметр, следя за тенями. Если что-то пойдёт не так, он первым почувствует это в воздухе — изменение давления, запах лжи, вибрацию фальшивой магии.

Корнелий был их ранним предупреждением.

Прищурившись, Карина заметила незнакомый молодой мужской силуэт возле входа на заброшенное кладбище.

Силуэт. Один. Ждал.

Аэрон? Или кто-то другой?

Внезапно в её затылке ощутилось покалывание.

Чувство, что кто-то смотрит.

Кто-то знал, что они здесь.

Его фигура была высокая — под метр девяносто, — была стройной и жилистой, вылепленной, словно у атлета. Крепкое, спортивное телосложение безошибочно говорило о железной дисциплине. Не Кардан, этот был другой породы. Чёрный одеяние, сапоги, лёгкие, но надёжные доспехи того же цвета, и поверх всего — развевающийся чёрный плащ. Его взгляд — тёмный, пронзительный, — обрисовывал черты лица с холодной точностью. Прямой нос, волевая, угловатая челюсть. В глазах застыли суровость и острая внимательность, лицо же оставалось непроницаемой маской. Рот и нос скрывала чёрно–золотая маска, в изгибах которой угадывались хищные очертания кошачьей морды.

Уголок рта Карины дёрнулся в полуулыбке.

— Ты, чёрт побери, кто такой? Я ожидала увидеть не посыльного.

Аэрон должен был прийти сам.

Это был не он. Это был кто-то другой и опасный.Тот сделал шаг вперёд, снег хрустел под тяжёлыми чёрными сапогами.

Тяжёлая аура холодом обдала спину. От его присутствия её сердце рухнуло в пятки, словно гравитацию усилили в несколько сотен раз. Тень от его фигуры накрыла Карину:

— Ожидала фейри? Жаль разочаровывать, Карина. Он решил послать меня. Я Морок, наёмник. И этот демон теперь моя добыча. А ваше присутствие здесь — либо глупость, либо предательство. В обоих случаях вам стоит уйти. Пока можете, — его голос звучал низко и опасно.

Морок.

Не Хранитель Порога.

Наёмник, он был здесь за демоном…или за ней.

Таких, как он, зовут Мороками. Они — прислужники самой Тьмы, в которой не было ни начала, ни конца, ибо суть её — лишь пустота, тишина и бесконечное, всепоглощающее одиночество.

Мороки — порождения Мораны и Чернобога, владыки Нави, царства мёртвых. В этом союзе заложено семя вечного мрака, «ледяной сон разума». Морок — это тот, кто сплетает зыбкие видения, кто запутывает саму ткань мысли, заставляя человека видеть то, чего нет, или стирать из памяти то, что было. Он способен искажать пространство, обрекая путника на бесконечные блуждания по кругу. По верованиям, Морок навлекает на людей недуги телесные и душевные, внушает страх, повергает в скорбь, омрачает и без того хмурые дни. По некоторым преданиям, Морок скрывает истину от невежественных и злонамеренных, застилая их путь пеленой заблуждений. В иных трактовках он выступает как воплощение тьмы, забвения и исчерпанности духовных сил.

Отношение к Морокам у древних славян было двойственным: одни взывали к нему в пылу битв, другие же страшились его, веря, будто он насылает страх и горе. Морок мог представать в различных обличьях, вплоть до облика своего брата — Мороза. Иногда его почитали первого января: в этот день надлежало приносить ему дары — блины, кисель из ягод, домашние печенья, кутью. Считалось, что такие подношения способны отодвинуть наступление лютых морозов или даровать безбедной зимовки. Для защиты от Морока люди носили обереги с острыми углами, а жилища украшали пучками полыни и чертополоха, чей едкий дух отгонял злого духа.

Питер мгновенно оказался между Кариной и Мороком, хотя ещё не обнажил когти:

— Пацан, так ты наёмник того, кто сторожит Порог. Аэрон предал нас, послав тебя вместо себя? Или это твоя собственная игра? — Его поза выражала готовность к бою.

Если Аэрон предал — он ответит.

Если это самодеятельность — ответит Морок.

Корнелий не шевелился, застывая в тени машины, слившись с ночной темнотой, искал не физические слабости, а следы магии, привязок и контрактов. Его проклятие, связывающее его с фейри, вызывало мурашки на коже от близости такой чистой, разрушительной силы.

Холод. Не температура — пустота.

Он был не просто наёмник, а отсутствие.

Его новые глаза, способные видеть больше, чем человеческие, внимательно изучали Морока. От него исходил холод, но это была не просто температура. Это была пустота, отсутствие. Корни молчал, слушая, ждал.

Рука Кайи медленно опустилась к поясу, где висел мешочек с железной пылью.

Если тот дёрнется — она ослепит его.

Железо против фейри. Должно сработать. Возможно, единственное, что могло хоть как-то повлиять на существо, воплощающее «ничто».

Её ледяной взгляд заскользил по Мороку, Карина попыталась обойти его:

— Дай пройти. — Её губы искривились в усмешке без тени тепла.

Она не хотела драться с ним, но если придётся — будет. Парень резким движением перегородил ей путь, рука в чёрной перчатке схватила её за предплечье железной хваткой:

— Куда спешишь, Мара? К своему господину?