Смертоносная

— Я вижу, — тихо сказала Карина. — Нити, они тянутся от этого образа. К стенам, к полу, к самому фундаменту. Их много, Дмитрий, больше, чем было в прошлый раз.

Дмитрий кивнул — медленно, без удивления. Именно этого он и ждал.

— Значит, без тебя не обойтись, — Дмитрий взял со стола куртку и набросил на плечи. — Выезжаем через час. Я пока соберу снаряжение. Ты — проверь свой меч.

Карина встала, и в её движении уже не было той хрупкости, что бросалась в глаза при первой встрече, только точность и готовность:

— Что-то ещё?

Дмитрий помедлил у двери, обернулся через плечо:

— Да. Будь осторожна. Это не просто мертвец, а нечто, что питается вниманием. Чем дольше на него смотришь — тем сильнее оно становится. Твоя задача — увидеть нити и отвернуться. Поняла?

— Поняла, — ответила Карина, и в голосе её не было страха, только та особая, закалённая в боях решимость, что не тускнеет ни от времени, ни от смерти.

Дмитрий вышел, и дверь за ним закрылась с тихим щелчком.

Она осталась одна, взглянув на фотографию снова — теперь уже профессионально, не как испуганная женщина из XIX века, а как охотница на нежить, какой он её сделал.

Нити.

Она видела их и оборвёт их все до единой.

* * *

Одинокое путешествие по сумрачным развалинам наводило на душу жути. Одолевали не призраки из потусторонних миров, а куда более земные страхи — бродяги, облюбовавшие заброшенное здание. Город окутывали густые, непроглядные сумерки, и в шестигранной комнате лишь светлее проступали оконные проемы. Монументальный «сталинский» гигант, вознесшийся на перекрестке городских артерий, издавна влечет к себе искателей приключений из среды школьной братии. Три года назад его обитателей переселили, а сам дом был отдан на милость капитальному ремонту. С тех пор он ветшал, теряя стекла и штукатурку, превращаясь в царство разрушения. Подъезды с парадными и черными ходами, ряды заброшенных магазинов, сумрачный подвал и чердак, где над городом гордо возвышалась башенка — вся эта архитектурная эклектика превратила мертвый дом в излюбленное место для рискованных забав.

Проникнуть на стройплощадку оказалось несложно. Бетонный забор, её опоясывающий, местами покосился, образовав лазейки, через которые могли проскользнуть даже весьма упитанные искатели сокровищ. Дом производил удручающее впечатление: обломки ступеней, двери, заколоченные крест-накрест, окна, затянутые ржавыми листами, плешивая штукатурка, из-под которой выглядывала сетка дранки и почерневшие доски. Рассыпанные осколки бутылок и обрывки тряпок под лестницей красноречиво говорили о частых посетителях. Просторная лестничная клетка, три двери, сломанная детская коляска, притулившаяся в углу, потолок, покрытый серой пылью. Нижний этаж, изрезанный множеством окон, и верхний, напоминающий открытую всем ветрам беседку. Венцом всему служила высоченная, остроконечная крыша башенки. Оказалось, это была наивысшая точка нашего городка, откуда открывался вид на все его тайные уголки. Некогда знакомое пространство было неузнаваемо. Строительные леса, опутывающие его вдоль и поперек, превратили его в сложный, многоуровневый лабиринт. Узкие полосы света, пробивающиеся сквозь щели, придавали ему еще больше таинственности и запутанности. Бросались в глаза паркетный пол, покрытый разноцветными пятнами, и темные прямоугольники на выцветших обоях, из стен которых торчали крюки. Мебели в комнате не было, лишь по углам громоздились пустые подрамники, смятые рулоны бумаги и обрывки картона. С первого взгляда становилось ясно: видимо, кто-то жил здесь, а с началом капитального ремонта перебрался и обустроил себе студию в другом месте. Размечтавшись, легко представить, как художник, работавший здесь, в спешке забыл папку с эскизами или хотя бы подшивку старых журналов. Желтоватый круг скользнул по стене, в слабом свете фонарика глаза графини казались живыми.

— Здесь тёмная энергетика, — Карина стояла рядом, её фонарь был выключен.

Дмитрий не смотрел на стены, а будто прислушивался к самому воздуху, его глаза были полуприкрыты. Он сделал шаг вперёд, его ботинок мягко коснулся пыльного паркета.

Повернувшись к ней, Дмитрий указал на тёмные прямоугольники на обоях:

— Тёмная — да, но не слепая, она смотрит. Видишь крюки? Это не просто следы от картин, а точки привязки, как гвозди, — в отблеске её фонаря его лицо казалось вырезанным из старого дерева. — Твой дар. Сосредоточься не на страхе, а на пустоте, на том, чего здесь нет, но должно быть. Что удерживают эти крюки?

Щель между стеной и ржавым щитом, загораживающим проём витрины, послужила входом в помещение. Вспыхнуло несколько фонариков. Светлые круги заскользили по свисающим верёвками строительным лесам.

Пол под ними вспучивался небольшими выступами, которые довольно быстро набухали, увеличиваясь в размерах.

Спустя несколько мгновений она поняла, что видела бугристые черепа пыльных мертвецов.

Что за…

Дмитрий резко схватил её за плечо и оттолкнул за себя, становясь между ней и поднимающимися из пола формами.

Его голос стал низким и командирским, лишённым обычной усталой сдержанности. Дмитрий выхватил из-за пояса не пистолет, а странный предмет, похожий на стальной кастет с резным обсидиановым навершием:

— Не смотри им в пустые глазницы! Это не мёртвые. Это отпечатки. Эхо боли, вбитое в самое дерево. Карина, обрывай нити, что тянутся от них к крюкам на стенах. Это их якоря, — он приставил обсидиан к своему виску, и по его руке пробежала волна холодного, стального сияния.

Потом из облицованного кафельной плиткой пола показались тощие плечи, руки со скрюченными пальцами. Омерзительные чёрные существа, некогда бывшие людьми и казавшиеся от этого особенно страшными, вырастали из-под земли, как грибы. Затем пыльные уроды, словно по команде, повернули головы к лежащему поодаль плащу. Лишённая живой плоти материя интересовала их недолго; потеряв добычу, нежить начала бесцельно перемещаться по залу. По самым приблизительным подсчётам их было штук пятьдесят, то есть в два-три раза меньше, чем в подземелье. Вывод напрашивался неутешительный: зомби могли беспрепятственно перемещаться внутри перекрытий. Помещение становилось тесноватым, мертвецов заметно прибавилось. Лестничная площадка идеально подходила для обороны. На чердак вёл единственный люк, находящийся именно в этом подъезде. Обойти преградивших путь мертвецов было невозможно.

Меч ударил мертвеца в плечо, Карина оборвала его нити, и тот тут же расплылся тёмным пятном.