Смертоносная

— Делай, что говорит Мара. Иначе я сделаю это за неё. Ты слышал её, открой рот. И мои методы менее деликатны. — Его тень упала на него. Или он откроет его рот сам.

Сильван медленно, как будто каждое движение причиняло боль, открыл рот. Вместо обычных зубов в его рту были видны два ряда мелких, острых, почти прозрачных клыков, как у глубоководной рыбы. И на языке — не гуманоидная плоть, а что-то, покрытое мелкими, мерцающими чешуйками, которые отражали свет, как разбитое стекло.

Запах в комнате поменялся — от золотой пыли к запаху солёной воды, гниющего планктона и чего-то древнего, что никогда не должно было видеть солнце.

Теории и подозрения Карины растворились в ледяном ужасе нового понимания.

Это не фейри, не эльф. Это морской народ, глубоководный.

Перед ней был не эльф, маскирующийся под кого-то другого, — нечто, лишь прикидывающееся эльфом.

Крис издал подавленный звук, похожий на удушье. Его бледность теперь имела зеленоватый оттенок. Он видел многое.

Но это…не из этого мира.

Корнелий замер, когда, наконец, заговорил, его голос прозвучал тихо и с отвращением, а не как триумф:

— Глубоководный, — произнёс он, глядя на Питера, а затем на Карину. В парне читалась ужасающая ясность. — Не эльф и не фейри. Это морской народ. Они пришли из глубин, старше даже фейри, помнят времена, когда земля была покрыта водой, ненавидят свет, сушу и тепло, питаются воспоминаниями и страхом утопления, — Корни сделал шаг назад. — Он пах страхом, — продолжил он. — Не своим, нашим. Всё это время он питался нашим страхом, пока мы спорили о фейри и демонах, пировал.

Они кормили его своими тревогами, тайнами, ссорами. Он сидел среди них — и ел.

Питер смотрел, не моргая, произнёс тихо, но чётко:

— Не фейри, не совсем. Морская тварь. Что ты? Глубоководная? Изгнанник? Или шпион из чертогов, о которых мы даже не знаем? — Его мозг уже складывал пазл.

Глубины. Не фейри. Не демон. Нечто, что старше их всех.

И оно было среди них.

Приближая напильник к зубам «эльфа», Карина прижала его:

— Последний шанс. Твоя сказка кончилась. Или пилим зубы? Поверь, будет много кровищи, и будет очень больно. Проси прощения и говори правду. Будешь говорить? Или будешь ныть?

Она блефовала — или нет?

Он не знал.

Она сама не знала.

Но зубы — это больно. Даже для глубоководного.

Сильван не закричал, а издал странный, булькающий звук, похожий на смех рыбы, выброшенной на берег.

Его глаза были уже не ледяные, а тёмные, как бездонные океанские впадины, которые пристально смотрели на Карину:

— Ты думаешь, боль пугает меня? Я из тех глубин, где давление раздавит твои кости, а тьма старше всех ваших богов. — Его голос теперь звучал влажно, многоголосо, как эхо в пещере, но тело было напряжено. Сильван не пытался отстраниться, зная, что они были рядом, и что с его секретом было покончено. — Я придворный из Двора Затонувших Колоколов. Нас послали следить, когда солнечные дураки начали интересоваться этим местом. Они думали, что имеют дело с простым демоном. Мы знали, что это нечто большее. Ритуал призыва Мораны мог потревожить не только землю, он мог разбудить и наши спящие города. — Его взгляд скользил по ним всем с презрением.

Они не враги им, а стражи глубин, и не хотели, чтобы их богиня разбудила их богов.

Корнелий слушал, его первоначальный ужас сменился ледяной яростью.

Он видел не монстра, а ещё одного игрока на и так переполненном поле:

— Двор Затонувших Колоколов, конечно. — Его голос прозвучал ровно, но в нём сквозило ледяное презрение.

Ещё один Двор. Ещё один трон. Ещё одна сила, которая решила, что Бейкон–Хиллз — их игровая площадка.

Питер зарычал:

— Так кто же он? Союзник? Нейтральная сторона? Или враг, который пришёл поживиться на чужой войне?

Он хотел знать, на чьей тот стороне.

Или он был сам по себе — и тогда никому не друг.

Корни кивнул, как будто подтверждая что-то:

— Значит, он не просто наблюдатель, а сапёр. Они пришли не остановить ритуал, а перенаправить его, использовать энергию призыва Мораны, чтобы пробудить своих спящих богов или города, — он посмотрел на Питера, затем снова на Сильвана. — А демон и фейри? Они для вас что? Инструменты? Разминка перед главным событием?

Он пришёл не спасти их, а пришёл использовать их Апокалипсис для своего пробуждения.

Сильван медленно закрыл рот, его клыки исчезли, снова заменяясь на обычные зубы, но глаза остались тёмными:

— Я гарантия того, что если эта «богиня» проснётся, она не потянет за собой в бездну моё царство. А вы — просто пешки в игре, которая ведётся дольше, чем ваши письменные истории. Теперь убери свою пилку, дитя суши. Прежде чем я напомню тебе, что у каждой богини есть свои чудовища.

Она угрожала ему железом.

Но он — из глубин, где нет железа, только холод и тьма. Он старше её богини, старше её страха.

Терпение Карины было на исходе:

— Так. Я пыталась быть вежливой, но с меня хватит. Принесите мне таз с водой и прищепку, — она отбросила напильник в сторону.

Вода.

Он из глубин?

Посмотрят, как он запоёт, когда окажешься в своей стихии — но на её условиях.

Крис, всё ещё бледный и потрясённый, машинально кивнул и повернулся, чтобы идти, но остановился у двери, оборачиваясь с выражением человека, который только что осознал, что его использовали как подставное лицо в игре, правила которой он не понимал. Он думал, что охотник, а оказалось — приманка.

Корнелий внимательно следил за обменом взглядами и нарастающим напряжением, не испытывая страха, а лишь оценивал ситуацию, видя, как страх Криса перерастал в гнев, а холодная ярость Питера находила выход в угрозах.

Питер кивнул Крису коротким, резким жестом «делай, что говорят», его взгляд не отрывался от Сильвана.

Вода. Прищепка.

Он не знал, что она задумала, но я доверял ей.

Терпение Карины лопалось, открывая доступ к чему-то древнему и безжалостному.

Питер сказал Карине голосом, полным холодного одобрения, снова наклоняясь ближе к Сильвану:

— Таз с водой и прищепка. Интересный подход. Ты слышал. Морская тварь в тазу с пресной водой долго не протянет. Особенно если добавить серебра. У меня есть, много. — Его голос теперь звучал не как голос учёного, а как голос стратега, который видел слабое звено в цепи врага.

Серебро — не только для оборотней, оно жжёт всё, что пришло из тьмы.